Кабинет психотерапевта

Конрад с другом на улице, они играют в футбол. Друг постоянно нарушает правила, тянет Конрада за футболку или подставляет ему подножки. «Внезапно я сильно испугался, — говорит Конрад. — Абсурдная ситуация. Я закричал, ударил его. Приятель был ошеломлен, он даже не защищался. Такого он от меня не ожидал, обычно я был тихим и подчинялся». Испугавшись самого себя, Конрад побежал прочь и спрятался в маленькой нише в стене. Съежившись и решив, что он один, Конрад тихо расплакался.

— Знаете, что во всем этом было действительно удивительным? — Конрад бросает на меня быстрый взгляд и снова опускает глаза. — Мой приятель нашел меня и все извинялся и извинялся. Он даже хотел подарить мне свой футбольный мяч. Я не решался выходить из ниши. Но не потому, что я все еще злился на него.

Я пробую предположить:

— Вам было стыдно, что друг стал свидетелем вашего отчаяния.

Конрад кивает:

— Да. Он тогда сходил за своей матерью, потому что она вдруг оказалась в проеме ниши.

Конрад думал, что она будет ругаться. А случилось наоборот:

— Она так по-доброму со мной разговаривала. Спрашивала, что произошло, из-за чего мне так грустно. Она выглядела такой обеспокоенной. Я не знал, что ей ответить. Но я хотя бы вылез из ниши. — Мать друга обнимала Конрада и гладила по голове. — Было приятно. Я не знаю. Но это было как-то странно.

И вот Конрад приходит домой, мать сидит за столом. Ее лицо ничего не выражает, она устало приветствует его с отсутствующим видом. Отец лежит на диване, смотрит телевизор.

— Внезапно собственный дом показался мне чужим. Аж до боли, — говорит Конрад.

— До боли? — переспрашиваю я.

— Да, до боли, — повторяет Конрад.

— Потому что стало ясно, чего не хватает, — продолжаю за него я.

— Да, — произносит Конрад, и мы оба сидим, молчим.

Я представляю, что мог чувствовать Конрад: где-то есть добро, кто-то любящий, тот, кто ищет тебя в твоем укромном местечке, — но все это происходит не с ним. Не у него дома. А с другом, которого утешает мать. Где-то на дальней автостраде с отцом, который забрал с собой сердце матери. Почему его родители не очнутся и не посмотрят на него? Где они все время? Где-то далеко есть место, полное тепла и света, куда стремится Конрад, но между ним и этим местом лишь печаль пустых пространств.

Описанная сцена напоминает наши сеансы: добро, которое вы хотите дать, не может попасть в нужные руки. Как мать Конрада не ест суп, который он ей приготовил, так и он сам не может принять подарок от друга — футбольный мячик, — потому что он выстроил вокруг себя баррикады.

Каждый человек трансформирует свой опыт взаимоотношений с людьми в объекты своего внутреннего мира или, выражаясь психоаналитическим языком, во внутренние объекты. Заинтересованный взгляд родителей, наблюдающий за нашими действиями, их дружеский тон превращаются в наш внутренний голос, который мы слышим, даже когда родителей уже нет рядом. Мы с интересом наблюдаем теперь за собой сами, объясняем свои поступки, как будто внутренние родители участвуют в нашей жизни с той же вовлеченностью, какую мы в прошлом получали от настоящих родителей. Но что, если мы переживали этот опыт слишком редко? Опыт таких отношений становится частью нашего «я». Мы приобретаем внутренних родителей, которым мы не интересны: наши поступки исчезают в темноте, мы не можем наполнить их смыслом. Это отсутствие внешней реакции в итоге становится отсутствием внутренней реакции: что бы мы ни делали, это не кажется нам хоть сколько-нибудь значимым.

Душа ребенка — мастер выживаемости. Она получает то, что ей нужно для жизни, даже в самых неблагоприятных условиях. То, что она не находит в родительском доме, она ищет в других местах, у других людей: бабушек и дедушек, соседей, друзей, воспитателей, учителей, которые могут стать для ребенка значимыми фигурами. Думаю, это закономерно, что Конраду не удалось найти такую фигуру: судя по всему, еще в детстве он смирился с ситуацией. Кажется, он так и не разорвал внутреннюю связь с вечно отсутствовавшими родителями, а самоизолировался от внешнего мира, вместо того чтобы получить иной опыт. Трагедия Конрада в том, что он не может открыть дверь, даже когда другие стучатся в нее. Не мог ни в юности, ни с Люси, ни с Таней.

Ни со мной? Полагаю, я тоже долго был для него далеким и неосязаемым. И все же мой терапевтический кабинет не пустая Вселенная. Это заметно по тому, как Конрад цепляется за мои слова, и мы вместе формулируем метафору, разгадываем ее смысл. Это все своего рода футбольные мячи, которые Конрад принимает и отыгрывает, совершая таким образом шаг к новому опыту.

Тусклый свет