Кабинет психотерапевта

Он страдает от того, что больше не нужен семье. Том не знает, на какие средства живут жена и Лисси. Она никогда ничего от него не требует, ничего не просит. Том подозревает, что «за этим стоит ее мошенник» или что Стефани вела «двойную бухгалтерию». Он страшно обижен, что понятно; в то же время едва ли помнит, что сам годами изменял жене, даже хвастался этим мне. Он чувствует себя ограбленным, использованным, обманутым. Без такого мощного оружия, как деньги, Том выглядит беспомощным и маленьким. Как ему открыться другому человеку, не манипулируя и не подавляя его? Откуда ему знать, что думает и чувствует собеседник? Обычно Тому тяжело даже думать в этом направлении; он отмахивается и от мыслей о том, что возможны другие отношения с дочерью. Том настаивает: «Она больше не хочет контактировать со мной, я должен уважать это». В другой раз он ссылается на мои же слова, извратив их: «Вы сами сказали, что я преследую ее. Если она захочет, то обязательно позвонит».

В пассивном отношении Тома к Лисси я вижу твердое намерение не решать вопросы взаимоотношений силой. И верно, ему стоит оставить дочь в покое, чтобы позже между ними возникли новые отношения.

Но, видимо, он смирился с собственным полным бессилием: если он больше не может контролировать ситуацию, то у него на руках нет козырей. Он ничего не может сделать, а следовательно, не нужен людям.

Несмотря на все обвинения и отчаяние, Том больше не попадает в стремительный водоворот чувств и эмоций, как когда-то. Теперь наши с ним отношения поддерживают его.

В своей компании Том также создал достаточно устойчивую среду, прочные рабочие отношения с большинством сотрудников, что придает ему ощущение стабильности и смысл: у него есть место, где он нужен. Даже если его мучит бессонница и он всю ночь бодрствует, ему не бывает настолько плохо, чтобы переносить или отменять встречи.

Однажды весной Том приходит на сеанс в явно хорошем настроении, впервые за долгое время. «Мне написала Лисси, — начинает он разговор. — Я даже ничего не сделал». На самом деле это не так. Накануне устных экзаменов Лисси он отправил ей сообщение. Он зачитывает послание мне: «Держу за тебя кулачки. Папа». Во второй половине дня пришел ответ: «Спасибо. Помог». Сначала Том даже не может понять, почему именно это послание подтолкнуло Лисси к ответу.

— Может быть, потому что в мыслях вы наконец-то были с ней, — предполагаю я.

— Это случилось спонтанно.

Именно это и позволило установить контакт. Том думает о Лисси и сообщает ей об этом, ничего не требуя взамен: спонтанный поступок, честное чувство, без всякого умысла. Том уже готов звать дочь в гости, появиться с цветами перед ее школой после очередного экзамена, но после нашего разговора понимает, что, вероятно, это слишком быстро, у Лисси может возникнуть ощущение, что он давит. Вместо этого он пишет дочери: «Если хочешь, могу встретить тебя после экзамена и мы сходим попить кофе». На что Лисси отвечает: «Спасибо. Я уже еду с подругами».

Отношения Тома и его дочери не так просто вылечить. Первый короткий контакт затухает. Лисси не приглашает отца на выпускной бал, что сильно огорчает того. Но он не давит на дочь: благодаря терапии он отдает себе отчет в том, насколько хрупка связь между ними. Отец наверняка нанес немало ран Лисси. Сейчас речь не о скорейшем возмещении ущерба, а о признании того, что произошло. Лисси от своего не отступится, не согласится ни на какое поспешное примирение, и, по-моему, это справедливо. Том терпит ее отказы, не прибегает к силе, хотя ему это очень тяжело дается. Он часто приносит на сеансы заранее составленные эсэмэс, чтобы обсудить их со мной; обычно он не отправляет их. Том не мстит дочери, не преследует ее. Тот факт, что Том сначала совещается со мной, а не действует нахрапом, указывает на то, что мы с ним довольно далеко продвинулись в нашей работе. Том говорит однажды: «Только отсутствуя в ее жизни, я стану хорошим отцом. Вот печальный итог».

Во время летнего перерыва в психотерапии, которая длится уже седьмой год, Том принимает решение. Он хочет переписать на Стефани часть имущества и готов согласиться на развод, если она этого захочет. «Война проиграна», — лаконично комментирует он собственное решение. Но он рассматривает это как плату за причиненную им боль Стефани: «Я не избавлюсь от прошлого. Но тогда мне, по крайней мере, не придется нести это дальше в будущее». Он хочет наконец поставить точку в этой главе. Но ему не удается решить проблему так легко. Стефани не выказывает благодарности, которой втайне ожидал Том. Напротив, его предложение приводит ее в негодование. Том борется с провокациями, вступает с ней в схватки. Но перераспределение активов, а также предложение о разводе он оставляет вне игры, не используя в качестве инструмента давления на Стефани.

Осенью Том выглядит измученным, но гораздо более спокойным. Стефани получила причитающуюся ей часть имущества, документы о разводе поданы. На «злые сообщения» от жены он больше не отвечает. «Женщина многое пережила со мной».