«Качай маятник»! Особист из будущего

пленными или ранеными не измывались, как бандеровцы. Те могли на спине звезду вырезать, глаза выколоть или вообще живьем сжечь. Были уже такие случаи. Потому к бандеровцам относились жестко. Сам Сергей исходил из принципа: враг должен быть мертв. А каким способом он покинул этот свет – от гранаты ли, пули, с перерезанным горлом – это никого не должно волновать. Но мучить перед смертью? Нет, он воин – но не палач. А здесь есть разница – для него, по крайней мере.

Ночью Василина ласкала Сергея исступленно. Может, в последний раз? Оба почти не спали и забылись только под утро.

Раны уже затянулись, не кровоточили, и Сергей их не перевязывал. Слабость, правда, еще немного была – даже не слабость, просто утомлялся быстро.

Василина проснулась ни свет ни заря. Ушла доить корову, потом завернула еду в узелки и сложила их в вещмешок. Собрала на стол.

– Вставай, тебе пора.

Ох как не хотелось Сергею вставать и уходить в неизвестность! Но – надо! Он поднялся, умылся, оделся, поел. Какие ватрушки с картошкой испекла Василина! Объедение!

Поблагодарив Василину, Сергей вышел из-за стола, надел телогрейку, закинул за спину «сидор», повесил на плечо автомат. Обняв Василину, крепко ее поцеловал. А она, обняв его, прижалась всем телом и не хотела отпускать.

– Чую – не свидимся больше! – и в слезы.

Сергей с трудом оторвал от себя ее руки.

Он вышел из избы и, не оборачиваясь, пошел в лес. Уходил с тяжелым сердцем, боялся, что обернется – и останется еще.

Некоторое время он шел как в тумане, не глядя под ноги. Потом взял себя в руки. Не хватало еще по-глупому подорваться на мине или просто случайно погибнуть. Он один, спину прикрыть некому. Потому навострил уши и шел осторожно, как зверь. Надо было выйти на любую дорогу, а она к жилью приведет. Только бы на бандеровское село не попасть.

Через час Сергей вышел на проселочную дорогу, но пошел не по ней, а по лесу вдоль нее. На дороге он заметен, лакомая мишень для любого.

Вышел к небольшой деревушке, понаблюдал немного. Столбов электрических или с телефонными проводами нет, стало быть, делать ему тут нечего.

Он обошел деревню стороной и потопал дальше.

К полудню устал и проголодался. Усевшись на сваленное дерево, развязал узелки. Ох и щедро по военному времени снабдила его продуктами Василина! Добрый кусок сала с прожилками мяса, каравай хлеба, ватрушки, несколько луковиц и вареная картошка. Да с такими харчами несколько дней о пропитании можно не думать. Славная женщина! Такую вовек не забудешь. Однако пора идти дальше.

Только он собрал «сидор», как услышал – идет кто-то по лесу, да не один. Сергей забрался под ель. Лапы у той были низкие, густые, со стороны его и не видно.

На полянку, к поваленному дереву, вышла группа вооруженных людей. Все они были в гражданской одежде, с разномастным оружием. Кто они? Советские партизаны или бандеровцы? А может, поляки? Или такая же группа СМЕРШа, как у него была?

Сергей сидел тихо. Их много, в бой вступать – быть убитым, и себя обнаруживать не резон. Впрочем, группа не задержалась, прошла дальше.

Сергей подождал немного, выбрался из-под ели и пошел в ту сторону, откуда пришла группа – на земле четко виднелся след. Внимательно смотрел под ноги – группа могла поставить растяжки. Но обошлось.

За день он отмахал километров двадцать пять – тридцать – кто их мерил, эти километры? По его прикидкам, Проскуров был недалеко, в десятке километров, если он не ошибся с направлением – все-таки у него ни карты нет, ни компаса. Он просто шел на восток и, когда стало смеркаться, остановился на ночлег. Плотно поел, опасаясь, что ватрушки испортятся, и улегся под елью. Под ней всегда сухо, даже во время дождя.

Утром доел картошку с луком. Каравай хлеба и сало берег – еще неизвестно, сколько идти.

Так он шел до обеда и вышел к селу. За селом виднелся мост через реку, а на нем – часовой. В нашей, советской, форме. Дошел до своих!

Сергей прошел через село, подошел к мосту, кашлянул. Часовой обернулся и наставил на него «ППШ».

– Стой! Бросай оружие!

Сергей положил автомат на землю. Парень молодой, неопытный, нажмет с испугу на спусковой крючок – и амба.

– Кто такой?

– Свой я, из СМЕРШа.

– Документы!

– Нет у меня документов, в рейде был.

– Ну, это ты в милиции расскажешь. Топай в село и не дергайся.

Сергей повернулся к часовому спиной. Солдат подобрал его автомат и повесил себе на плечо.

Идти оказалось недалеко. В третьем доме от моста, на единственной улице села располагалась милиция, и здесь же – заградительный пост.

– Вот, неизвестного задержал, с оружием. Говорит – из СМЕРШа.

– Молодец. Иди к мосту, мы сами разберемся. Кто такой?

– Майор Колесников, ОКР СМЕРШа.

– Документики имеются?

– Я в рейде был, нет при себе документов. Позвоните в Проскуров, в СМЕРШ, полковнику Глине.

– Это я сам решу, что делать. «Сидор» сними.

Сергей послушно снял вещмешок. Милиционер вытряхнул на стол его содержимое, но, кроме подсумка с автоматными магазинами, ничего интересного для себя не нашел.

– Снимай ремень.

Сергей снял ремень с пистолетной кобурой и положил на стол.

– Идем со мной.

Милиционер подвел Сергея к двери.