Каин. Образы зла

Ненависть: «Тот, кто кого-то ненавидит, будет стремиться причинять ему зло, если только он не боится, что этим большее зло он причинит себе сам. <…> Тот, который что-то ненавидит, стремится вещь, которую он ненавидит, удалить от себя или разрушать» [116]. Также и «недооценка» другого является ненавистью, так как она означает, что у того, кого мы ненавидим, не осталось ничего такого, чтобы нас устраивало [116].

Зависть – «это ненависть, поскольку именно она доводит человека до того, что он радуется, когда счастье другого омрачено или, более того, беде другого» [117]. Аффекты зависти и злорадства зачастую имеют один и тот же источник.

Месть – «это жажда причинять зло тому, кто причинил зло нам, и на которого мы разозлились от ненависти к нему – ненавидящему нас» [118].

Аналогичным образом Спиноза определяет 48 видов «аффектов», однако ярость и ревность в этом списке отсутствуют. Вероятно, ярость понималась у него как гнев, а ревность как синоним зависти и мести.

Нам кажется, что ярость у каинитов является относительно наименьшим злом. Человек приходит в ярость тогда, когда происходит что-то обратное тому, что им в этом случае ожидалось, и от бессилия разрушительная сила его аффекта направляется на объекты, не имеющие к тому, что вызвало ярость, никакого отношения. Ярость против женщины, к примеру, можно разрядить, разбив вдребезги тарелку, стул или стол. Однако, если ярость разряжается не против лица, которое привело в ярость, это значит, что она, скорее всего, направлена против лица, явно невиновного. Например, человек, пришедший в ярость на работе, разряжает ее на жене и детях. И еще для ярости ненависть – вовсе не необходимое предварительное условие, каким она является в случае с гневом.

Ревность, по Шлаирмахеру, – страстное стремление, «направленным на усердный поиск того, что будет заставлять этого человека страдать». Однако это давно всем известное и весьма остроумное определение характерно для всех стремлений страсти вообще, оно не дает ту специфическую особенность ревности, которая бы выделяла ее из остальных аффектов.

Ревность – страстное стремление иметь тот объект, которым в данный момент обладает другой, и, соответственно, стремление получить его обратно. Одним из предварительных условий ревности часто бывает и утрата объекта, которым довольно долго до этого владели. Например, мальчик ревнует меньшего брата из-за той любви матери, которую он имел, а теперь потерял. Хотя между завистью и ревностью часто и имеется связь, все-таки между ними есть и существенное различие. О зависти говорят тогда, когда кого-то огорчает счастье другого. О ревности же можно говорить лишь в том случае, если имевший ранее исключительные права на названное счастье полностью их потерял, в то время как другой взял на себя право наслаждаться этим счастьем (= объектом).

Боязнь, по Спинозе, – «это чувство печали от того зла, которое вытекает из идеи дела, которое должно иметь место в будущем или же уже имело место в прошлом и в исходе которого имеются относительно большие сомнения».

Спиноза также полагал, что не бывает боязни без надежды и надежды без боязни. У каинитов аффект «боязни» чаще всего встречается в случае, когда есть страх убить другого либо убить самого себя, или же в тот момент, когда они соглашаются на искупление своей вины и на отказ от чрезмерного стремления к значимости. Однако очень часто они сомневаются в том, что это получится надолго, что осуществится их надежда твердо встать на путь исправления.

В современной глубинной психологии, особенно в экстремистской школе Мелани Кляйн, занялись изучением грубых аффектов у детей от грудного возраста и до взрослого состояния. Но эта школа, пойдя по ложному пути, считает запредельно грубые аффекты параноидом и депрессией, совершенно проглядев принадлежность этих появлений к пароксизмально-эпилептоидной, каинитичной конституции.

М. Кляйн описывает зависть как «чувство недовольства тем, что какая-то личность владеет и пользуется чем-то желаемым, и потому импульс зависти как раз и направлен на то, чтобы это желаемое отнять или испортить. Зависть ограничивается отношениями объекта лишь с одной личностью и возвращает человека назад, к своему самому раннему, исходному отношению к матери» [119].

Ревность сближается, согласно автору, с завистью, однако возникает она лишь при наличии у субъекта отношений, самое малое, с двумя людьми. В процессе ревности апеллируют, главным образом, к правам на определенный объект, который подвергается опасности быть отнятым или уже стал отнятым из-за чьей-то к нему любви, а может быть, и из-за зависти к той вещи, которая представляла для него ценность (материнская грудь, игрушка или позже собственная машина, дом, жена и т. д.) и потому и стала объектом зависти и оценивается теперь уже как «испортившаяся» или та, которая будет у него отнята.