Как мы стали людьми. Поиски истоков человечества

Что могло лучше вписаться в сферу моей новой деятельности в Тюбингенском университете, чем поиск ответов на подобные вопросы? Однако решающую роль играли повторное исследование той челюсти и установление точного возраста раскопов в Азмаке, Пиргосе и Пикерми. Проблема только заключалась в том, что неизвестно было, где хранилась челюсть, а также другие окаменелости из Пиргоса, а сам этот раскоп, по слухам, и вовсе сейчас был закрыт. Без окаменелостей и соответствующей информации о взаимоотношении пород [Gesteinszusammenhang] невозможно было предпринять необходимые в рамках исследования шаги. Но я решила не опускать руки. Я надеялась, что где-нибудь эта челюсть все же найдется, раз она пережила всю суматоху Второй мировой войны. Так началось детективное расследование, которое в дальнейшем приведет меня к зачаткам палеонтологии в XX веке, к истокам современной политики в Европе, в самую гущу событий в Афинах во время Второй мировой войны и к практически всеми забытому сейфу.

Глава вторая

Греческое приключение: первые окаменелые останки обезьян в Пикерми

Весна 1838 года. Простой солдат обратился в Зоологическую государственную коллекцию города Мюнхена и предложил именитому зоологу Иоганну Андреасу Вагнеру приобрести окаменелости из Греции. В них блестели кристаллы, которые солдат принял за дорогие алмазы. Вагнер сразу же понял, что он и вправду обнаружил настоящее сокровище, хотя кристаллы и оказались всего-навсего обыкновенным кальцитом. Дело в том, что в неприглядной коробочке, принесенной солдатом, среди обломков костей и лошадиных зубов лежало нечто действительно ценное: окаменелая верхняя челюсть обезьяны!

Вагнер был известным исследователем «первобытного мира» – как тогда всё еще называли прошедшие эпохи истории Земли – и [на тот момент] исследовал уже множество ископаемых останков, но один пробел в знаниях никак не давал покоя ему и его коллегам. Во многих местах Европы и Азии были найдены окаменелости львов, гиен, слонов и носорогов, и это позволяло сделать вывод о том, что некогда они, по-видимому, населяли куда более обширные территории. Однако до тех пор не было обнаружено ни единого следа обезьян. Как же тогда возможно, что в своих современных местах обитания в Африке эти виды животных всегда встречаются вместе, а на местах находок окаменелых останков нет? Находка из Греции предоставила Вагнеру ключевой элемент для решения «первобытной» загадки, который позволит заполнить этот пробел в знаниях. После основательной исследовательской работы он опубликовал статью об этой находке, окрестив ее Mesopithecus pentelicus. Этих гелад [Hundsaffe] он считал связующим звеном между тонкотелыми обезьянами и гиббонами[3]

.

Но как именно эти окаменелости попали в руки к солдату? История их появления столь же увлекательна, как и путь, который привел их в Государственную зоологическую коллекцию города Мюнхена. В 1836 году британский историк Джордж Финлей обнаружил загадочные кости в 20 километрах на северо-восток от Афин, у подножия горы Пентеликон, во время своего путешествия по этой области в поисках античных городов. Он собрал некоторые останки и показал их своему другу Антону Линдермайеру, врачу из Германии, который сразу же понял, что это окаменелые кости млекопитающего.

Финлей и Линдермайер принадлежали к числу западных романтиков, которые, будучи ярыми почитателями древней Эллады, называли себя «филэллинами» и, следуя своему душевному порыву, отправились жить в Грецию. В Германии это интеллектуальное течение было также связано с именами Иоганна Вольфганга фон Гёте, Фридриха Шиллера и Александра фон Гумбольдта. В начале XIX века сторонники этого движения поддержали греков в их борьбе за независимость против османского владычества.

Незаконные сувениры из Греции

В 1827 году после многолетней войны [иностранным] добровольцам и греческим бойцам, которых поддерживали такие ведущие державы, как Франция, Великобритания и Россия, наконец удалось нанести окончательное поражение османам. Однако спокойствия в молодой республике так и не наступило, и поэтому в 1832 году державы-союзницы приняли решение сделать из Греции монархию. Только при выполнении этого условия они были готовы предоставить тонущей в долгах стране кредиты, в которых она срочно нуждалась. Союзники предложили греческому Национальному собранию выбрать себе в короли одного из европейских князей. В конечном итоге, предварительно отказав со словами благодарности двум другим претендентам, Собрание приняло решение в пользу 17-летнего баварского принца Оттона – второго сына короля Баварии Людвига I. Однако это было скорее вынужденной мерой, ведь принц Оттон, являясь несовершеннолетним, еще не был полностью дееспособен.