Как наладить отношения с подростком. 100 практических советов

Достаточно было просто взглянуть на детское выражение лица, чтобы понять, в чем суть проблемы: чудовищное искажение детско-родительских отношений. Мама воспринимает себя как машину, обеспечивающую определенные функции: покормить, постирать, проверить уроки. А поговорить? Узнать, что ребенок чувствует, чем живет. Может, его кто-то несправедливо обидел в школе? Помочь разрулить ситуацию?

Если этого не делать, то ребенок будет жить с чувством незащищенности. И, вырастая, начнет защищаться сам – как умеет. И вот тут мало не покажется никому, ибо способы защиты у него самые примитивные: агрессия или избегание. То есть или напал и побил, или вообще ушел.

– Физически. Из дома – на улицу, к дальним родственникам, куда глаза глядят.

– Психологически. Когда человек как бы разрывает внутреннюю связь с внешним миром, перестает реагировать.

В результате длительного стрессорного воздействия целостность личности находится под угрозой разрушения. Когда некие внешние события начинают разрушать картину мира, очень часто выбирается модель поведения, которая в научной литературе называется «выученная беспомощность».

Термин «выученная беспомощность» был введен американским психологом Мартином Селигманом и его сотрудниками еще в 70-е годы XX века. Они проводили серию опытов на собаках. Собак разделили на три группы: первую, вторую и контрольную. Все они подвергались действию электрического тока. Первую группу животных посадили в клетку со специальным рубильником, нажав на который носом, собака могла прекратить действие тока. Собаки быстро научились это делать. У собак из второй группы не было рубильника и возможности отключить электрошокер. Они скоро сдались, легли на пол и заскулили от боли. На контрольную группу воздействия не оказывалось.

Во второй части эксперимента животных посадили в клетки, где можно было избежать боли от шокера, перепрыгнув через ограждение. Собаки из первой и контрольной группы так и сделали. Собаки из второй группы снова легли и заскулили. Они даже не попытались перепрыгнуть через барьер. Психологи называют это «синдромом выученной беспомощности».

То есть такое состояние, когда человек заранее уверен, что у него ничего не получится, что он неудачник и не стоит даже пытаться.

Решающим фактором в развитии состояния беспомощности стало то, что самый первый опыт животного в этом эксперименте был связан с неизбежностью ударов электрическим током. Селигман усматривал в таком синдроме беспомощности аналогию с условием возникновения хронической неудачливости и реактивной депрессии у людей.

Однако если рассматривать выученную беспомощность с точки зрения нейрофизиологии, то подобная реакция на внешние раздражители является обоснованной. Еще И.П. Павлов обращал внимание на так называемый «динамический стереотип». Если брать во внимание тот факт, что устойчивый динамический стереотип – привычка реагирования – зарождается в детстве, то корни выученной беспомощности находятся там же. У Оли же сформировалась соответствующая модель поведения: когда я начинаю плакать – меня жалеют, я получаю свою порцию родительского тепла. То есть чем я несчастнее (читай, беспомощнее) – тем больше тепла.

Потом мы говорили с Олей о ее детстве, о том, как реагировали взрослые на ее успехи и неудачи. Ее картина детства была типичной: за промахи взрослые нещадно критиковали, успехи считали естественными.

– Один раз даже поставили в угол за то, что разбила тарелку, когда мыла посуду, – Оля вздохнула. – Хотя это случайно получилось, да и тарелка была старая, – надо же, столько лет прошло, а она до сих пор оправдывается за ту несчастную тарелку. Хотя я, в принципе, человек посторонний.

– Оля, а сколько тебе лет было, когда ты ее разбила?

– Где-то года четыре, наверное.

Дорогие родители, у вас ребенок в четыре года моет посуду. Старается помочь матери по дому. Почему же вы требуете от него тех умений и навыков, которые присущи взрослому человеку? Что получает ребенок четырех лет, когда на попытку помочь ему объявляют, что он неумеха?