Как отравили Булгакова. Яд для гения

В шестидесятых годах прошлого столетия, когда в СССР буйствовала «Оттепель» и был напечатан в журнале «Москва» закатный роман Михаила Афанасьевича «Мастер и Маргарита», имя Булгакова стало символом борьбы с любой деспотией и диктатурой. Появился даже популярный лозунг: «Булгаков был воинствующим диссидентом!». Хотя он таковым никогда не был…

Публикация романа «Мастер и Маргарита» было похоже на взрыв термоядерной бомбы: об этом литературном явлении заговорили все. Началась цепная реакция: стали печататься документальные материалы о мастере, его художественные произведения как опубликованные, так и не опубликованные при жизни.

В библиотеке самого Булгакова сохранилось множество книг с его пометками и комментариями на полях. Отдельные строки и абзацы он подчеркивал. После кончины Мастера остались записные книжки, – они содержали не предназначенные для посторонних глаз записи разговоров Булгакова с друзьями на протяжении последних лет жизни. Были обнаружены также бумаги, которые Булгаков тщательно прятал от чьих-либо взглядов, и среди них пространная и схематичная «Моя автобиография», написанная Булгаковом в 1939 году, когда его одолевали мысли о самоубийстве. Уже тогда писатель утверждал, что человек должен изо всех сил противостоять внутренним побуждениям, ведущим к саморазрушению личности, и заявлял, что для него, Булгакова, искусство писать сценарии, пьесы или книги – единственное средство борьбы с отчаянием. В своем дневнике Булгаков ставил перед собой серьезнейшие вопросы. Дневник писался между 1912 и 1933 годами, но о его содержании люди узнали опять же лишь после смерти писателя. Оригинал не сохранился – он его сжег, и я знакомился с текстом по копии, снятой в ОГПУ. То же могу сказать и о попавшей мне в руки иные дневники, документы и даже переписка женщины, страстно любившей Булгакова.

Писатель обращался к ней со словами: «Моя вечная любовь!». До самой своей смерти писатель хранил эти письма в потайном ящике рабочего стола.

В ходе исследования я установил, что действительно существовал доктор Н. А. Захаров, врач по профессии; он провел возле одра умирающего писателя последние шесть месяцев. Самое, пожалуй, важное было во всем этом то, что полковник МВД (с Петровки,38) Эдуард Александрович Хлысталов передал мне тексты его обширных дневниковых записей.