Как сделать капитализм приемлемым для общества

Источником этих тревог является ведущая роль социал-демократии как политического движения, представляющего более низкую часть населения в общественном распределении дохода и богатства. Да, прежде всего материальная основа, а не выбор в пользу коллективного перед частным, который должен мотивировать критику рынков. Довольно часто возникающее ощущение, что противостояние между социал-демократией и неолиберализмом вызвано последним предпочтением, проистекает из неправильного понимания не столько социальной демократии, сколько свободного рынка, получившего наиболее широкое распространение среди самих неолибералов. Начиная с XVII столетия и до наших дней абсолютно все теории рынка представляют этот институт как средство координации человеческих действий с целью максимизации всеобщей выгоды. Предполагается, что именно рынок обеспечивает такой результат, поскольку благодаря ему отдельные люди способны достигать собственных целей только посредством максимизации общего интереса. Теория рынка отнюдь не противопоставляет отдельного человека коллективу, но пытается предоставить первому возможность достигать своих целей без ущерба для второго. Теория свободного рынка, как и социальная демократия, ориентирована на коллективные интересы. При этом демократия выглядит более коллективистской, так как не скрывает скептицизма по поводу способности рынков самостоятельно преследовать эти интересы в первую очередь с учетом трудностей, возникающих в процессе поиска рыночных решений проблем общественных благ. В то же время скептики должны быть всегда готовы признать, что в некоторых случаях повышение эффективности рынков может быть наилучшим решением проблемы.

В данном контексте история социал-демократии представляет удивительный парадокс. До начала Нового времени трудящееся население, независимо от того, идет ли речь о крестьянах или промышленных рабочих, рассматривалось как «частные классы». Они не играли никакой роли в общественных институтах, таких как суды, государство, муниципалитеты или городские гильдии, первейшей заботой которых была коллективная деятельность общества. Эта идея дожила до наших дней в идее о «частном» (private), т. е. «рядовом», как о низшем армейском ранге, о частном солдате, едва ли не полностью лишенном «общественных» прав и обязанностей. Под исключительно «частным», «отдельным» человеком понимается неполноценный, лишенный чего-то индивид; это «малоимущие», испытывающие «лишения» люди. В отличие от них, аристократы, а затем и крупная буржуазия принимали на себя ответственность (скорее, требовали почета и уважения, которых они якобы заслуживают, поскольку взяли на себя ответственность) за наличие людей, пекущихся не только о себе, но и об общем благе. Для консервативного английского философа XVIII столетия Эдмунда Берка залогом сохранения конституции и общества стало «долгожительство» в палате лордов членов самых благородных семейств. Ничего подобного. На самом деле общественное пространство, каким мы его знаем, с его школами, водопроводом и канализацией, больницами и многими другими общественными институтами, начало развиваться только после того, как входившие в «частный», низший класс люди дали знать о своем присутствии политическим режимам. В конце концов в борьбу за эти блага включились многие политические движения, но они были и остаются «фирменным знаком» социал-демократии. Когда в XVII–XVIII вв. аристократия осознала потенциал инженеров-гидротехников, она использовала их способности для строительства фонтанов и прудов в своих поместьях; знать даже не задумывалась о возможности организации общественных поставок питьевой воды для страдавшего от тифа и холеры городского населения. Только «частные классы» с их якобы слишком узкими интересами (объяснение отсутствия у них гражданских прав) и рожденные ими политические движения стали блюстителями коллективных целей. Парадоксальная ситуация возникла потому, что частные ресурсы трудящихся были предельно малы. Следовательно, там, где богатые люди могли ограничиться частным предоставлением разнообразных благ (парки, медицинская помощь, образование, безопасность), рабочие и крестьяне могли полагаться только на коллективные действия. Несмотря на то что в результате распространения рынков возможность выбора между общественным и частным предоставлением услуг становилась все более доступной для все более широких слоев населения, социал-демократы хранили память об обсуждавшихся выше вопросах относительно распределения.