Читаем Как сделать Россию нормальной страной полностью

Распределение материальных благ осуществляется строго в зависимости от социального (а не от производственного, как при капитализме) вклада человека. Чем больше ты независим, тем меньше получаешь. Если дело не касается обеспечения аппарата насилия, социалистическая экономика имеет тенденцию к уничтожению труда или его результатов. Действенным методом уничтожения труда является производство ненужных, но опасных и разрушительных вещей, то есть перевод всей экономики на обеспечение аппарата насилия, таким образом, чтобы одновременно производить самые лучшие истребители и самую плохую колбасу. Если нет возможности производить танки или ракеты, роются тысячи дзотов (Албания), строятся миллионы дворовых доменных печей (Китай). На худой конец, можно просто маршировать, петь революционные песни, или слушать речи вождя (Куба). Работа переводится из экономической сферы в идеологическую: за коркой хлеба человек вынужден идти в партком.

В горизонтальном октанте существуют те же понятия, что и в вертикальном. Психологические потребности удовлетворяются методом подмены. Павлик Морозов тоже любил отца, хотя и странною любовью, а Сталин был добр как хирург, делающий больно, чтобы вылечить.

Социалистическое государство стремится к проникновению во все сферы человеческой жизни с целью уничтожения и перераспределения ресурсов. Экономическая деятельность государства имеет тенденцию к символизму, выражающемуся в гигантомании и желании переделать природу в соответствии с эстетикой металлургического завода индустриального века.


Российское общество как результат социалистического эксперимента


Советская экономика не была ориентирована на производство продуктов питания, легковых автомобилей или даже танков и ракет. Это все вспомогательные продукты, средства, но не цель. Целью являлось лишь производство новой исторической общности людей и советского человека, с его совершенно особой идеологией. И люди в посткоммунистической России — все-таки советские люди.

Мы имеем дело с человеческим материалом, прошедшим очень серьезный естественный отбор, и над эти материалом был произведен жесточайший эксперимент. Если на Западе можно говорить о демократии как о выполнении воли народа, когда естественным считается право голоса каждого, в России следует говорить о демократическом обществе как об обществе, противоречащем глубинным импульсам каждого из нас. Это совершенно не значит, что от постройки такого общества следует отказаться: поход к зубному тоже противоречит глубинным импульсам большинства. Это просто означает, что демократия в России не может быть построена наскоком, без глубинного осознания самих себя. Строя демократию, мы строим общество, необходимость которого осознаем, но в то же время такое общество пугает и отталкивает нас, потому что противоречит программе, на которой мы были воспитаны.


Чем отличается продукция эпохи социализма от той, которая затребована сегодня?


Советский товар производился в условиях экономики дефицита и был нарасхват. Товар не имел конкуренции и мог быть лишь «обозначением», ярлыком продукта: например, «молоко» или «кино».

В сегодняшних условиях, по законам капиталистической экономики, нам требуется оперативно и с прибылью произвести и доставить покупателю товар, который удовлетворит не только его физиологические, но и эстетические нужды, пусть и созданные искусственно, с помощью рекламы или красивой этикетки. Очевидно, что должно было пройти несколько лет прежде чем Россия осознала это и адаптировалась к новой реальности, которая требует тотального изменения подхода к процессу производства, начиная от первоначального замысла продукта, его изготовления и кончая доставкой, распределением, рекламой, сбором отзывов потребителей, исследованием рынка с последующей модификацией данного продукта (его вкуса, упаковки, цены) с целью удовлетворения как существующих, так и вновь появляющихся требований покупателя. При этом необходимо все время помнить о главной цели капиталистического производства — извлечении наибольшей прибыли.

Продукт теперь не просто «материальный» предмет (тесто, томатный соус, сыр), он удовлетворяет сложные и многоплановые желания потребителя (горячая вкусная пицца доставляется в вашу квартиру быстро и с улыбкой).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Лев Толстой
Лев Толстой

Книга Шкловского емкая. Она удивительно не помещается в узких рамках какого-то определенного жанра. То это спокойный, почти бесстрастный пересказ фактов, то поэтическая мелодия, то страстная полемика, то литературоведческое исследование. Но всегда это раздумье, поиск, напряженная работа мысли… Книга Шкловского о Льве Толстом – роман, увлекательнейший роман мысли. К этой книге автор готовился всю жизнь. Это для нее, для этой книги, Шкловскому надо было быть и романистом, и литературоведом, и критиком, и публицистом, и кинодраматургом, и просто любознательным человеком». <…>Книгу В. Шкловского нельзя читать лениво, ибо автор заставляет читателя самого размышлять. В этом ее немалое достоинство.

Владимир Артемович Туниманов , Анри Труайя , Максим Горький , Виктор Борисович Шкловский , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Проза / Историческая проза / Русская классическая проза
Расшифрованный Булгаков. Тайны «Мастера и Маргариты»
Расшифрованный Булгаков. Тайны «Мастера и Маргариты»

Когда казнили Иешуа Га-Ноцри в романе Булгакова? А когда происходит действие московских сцен «Мастера и Маргариты»? Оказывается, все расписано писателем до года, дня и часа. Прототипом каких героев романа послужили Ленин, Сталин, Бухарин? Кто из современных Булгакову писателей запечатлен на страницах романа, и как отражены в тексте факты булгаковской биографии Понтия Пилата? Как преломилась в романе история раннего христианства и масонства? Почему погиб Михаил Александрович Берлиоз? Как отразились в структуре романа идеи русских религиозных философов начала XX века? И наконец, как воздействует на нас заключенная в произведении магия цифр?Ответы на эти и другие вопросы читатель найдет в новой книге известного исследователя творчества Михаила Булгакова, доктора филологических наук Бориса Соколова.

Борис Вадимович Соколов , Борис Вадимосич Соколов

Документальная литература / Критика / Литературоведение / Образование и наука / Документальное