Как сделать Россию нормальной страной

Криминальный закон захватывает общество

Когда Хрущев открыл ворота лагерей и выпустил сталинских узников, они принесли с собой криминальную субкультуру, постепенно расползшуюся на всю страну. И это случилось не просто потому, что наше ослабевшее общество ничего не смогло ей противопоставить, но и потому, что эта субкультура наиболее объективно отражает жизнь общества. Достаточно значимо уже то, что профессор университета знает слово «разборка». Но не в этом суть: дискуссии и обсуждения закончились, а вот разборки происходят в университете каждый день. Трудно говорить о свободе слова когда культура диалога находится на таком уровне. Также вошли в прямое соприкосновение с бандитами все остальные слои общества. Если раньше инженер имел дело с чертежами, то работая на рынке он столкнулся с грабежами.

Революция уничтожила различные классы российского общества. Верхушку его составляли дворяне, носители определенной культурной традиции, восходящей к европейской и древней российской культуре. Купцы и предприниматели были уничтожены как класс. Священники и церкви, тысячелетняя церковная традиция — все это как ветром сдуло. (Как было бы это возможно, если бы всем не казалось, что на смену старому пришел новый бог?) Революция также смешала и уничтожила крестьянскую и рабочую традиции. Произошла люмпенизация страны.

Второй шаг в этом направлении был сделан Сталиным, который отправил в одни и те же лагеря уголовников, политических заключенных (среди которых было много интеллигенции), кулаков (активного крестьянства) и рабочих (жителей городов). Представители различных сословий, ранее близко не соприкасавшиеся, теперь жили в одном бараке. Оказались перемешаны все сословия и взгляды тогдашней России: красные и белые, профессора и малограмотные, потомственные дворяне и воры-карманники.

Так новый советский человек «выковывался в кузнице партийных кадров» и выплавлялся в горниле лагерей.

Давление в лагерях было высочайшим: отсюда и алмазы типа Солженицына и Лихачева. Однако лагеря производили и другой тип людей, другую культуру, и именно она, заматеревшая за последние сорок-пятьдесят лет, взращенная и сохраненная в лагерях, захлестывает сейчас Россию.

В лагерях встретились все сословия, но царили там те, кто был социально близок чекистским охранникам: криминальные элементы установили в лагерях свои правила и вскоре выработали криминально-воровской закон. Языком лагеря, несмотря на то, что в нем в находились самые образованные и культурные люди России, стал язык воров.

Таким образом, во все слои советского общества проникла воровская идеология. Из идеологии и языка теневого, криминального мира она превратилась в скрытый стержень всего общества. Почему так случилось? В стране силой насаждалась коммунистическая идеология. Основной смысл ее ясен: Человеку ничего не принадлежит, он должен отдать себя Целому, Коммуне, Общему. Что такое Целое — понималось по-разному: Индустриализация, Машина из людей, Беломорканал, Марширующая колонна, Кладбище — все равно. Важно, что человек на улице ничто и не принадлежит ему ничего. А это идеология воров и убийц.

Переводили людей на воровское мировоззрение очень просто и эффективно. Рассмотрим, например, гениальный лозунг: «Грабь награбленное!» Что такое «грабь» — всем понятно, что такое «награбленное» — тоже понятно.

Лозунг трактуется так: «Грабь, и не только не посадят, а еще и прав будешь». Это ли не рай для вора?

Лозунг «Грабь награбленное!» идеологически чист, как капля родниковой воды. Действительно, вот идет человек, он должен быть частью Целого, ему самому нельзя ничего иметь, а у него вон есть Что-то. Тут ты его грабишь, вроде как присваиваешь себе. Но на самом деле ты чист, ничего себе не присвоил (так что не надо нам дело шить, гражданин следователь): ведь если ты ограбил кого, у тебя на руках оказалось награбленное, а награбленное у тебя обязательно грабители отнимут.

Данный лозунг великолепно иллюстрирует положение о том, что горизонтальный взгляд является грабительским, а не накопительским (материальное накопительство — это болезнь вертикального взгляда, неспособность вертикально-ориентированого человека поставить духовные ценности выше материальных).

Сегодня люди с высшим образованием, чиновники, занимающие высшие государственные посты, не только ведут себя по-воровски, но часто используют воровской язык и понятия воровского закона.