Как сделать Россию нормальной страной

Как же сделать так, чтобы у ребят оловянных солдатиков было поровну? Сначала надо уничтожить всю их другую собственность (марки, деньги, ножик). Потом надо уничтожить весь их производительный потенциал — и форму для литья разрушить, и запретить ребятам зарабатывать деньги. А уж после этого надо взять два оловянных солдатика у Вити и четыре у Саши и… Что же сделать с солдатиками? Что с солдатиками-то будем делать? Это я выдерживаю паузу, жду, когда кто-то скажет: «И раздадим мальчикам по три солдатика». Весело смеемся, и даем правильный ответ:

Те, кто марки забирали,Те, кто форму разбивалиДа солдатиков считали,Тоже их хотят иметь.И поэтому получат,шесть солдатиков получат.А ребята — те получат,Ровно поровну получат —Совершенно ничегоА заплачут — так получатОчень сильненько получат,Чтоб они не омрачалиНаш великий идеалРавного распределения,Что нам Ленин завещал.

Как называется то, что может обеспечить Вите или Саше солдатиков? Это их будущее. Одновременно с попыткой перераспределения существующих в данный момент у Вити и Саши шести солдатиков надо «остановить им время», то есть обеспечить контроль над их будущим, чтобы они не смогли разрушить установленный паритет производством новых солдатиков. Например, надо запретить им работать: ведь на заработанные деньги можно будет купить солдатиков.

Итак, любая попытка установить равенство неизбежно приводит к тому, что все ресурсы уничтожают или получают те, кто занимается их перераспределением. Попытка установить равенство не ограничивается разрушением внешнего мира, она разрушает и внутренний мир ребят: лишает их возможности научиться либо гармонично существовать с имеющимся количеством солдатиков, либо благодаря собственным усилиям довести количество солдатиков до желаемого.

Попытка достичь материального равенства — это не просто уничтожение ресурсов или связывание рук, это уничтожение как внешнего, так и внутреннего мира человека.

Посмотрим, чьим идеалом является равенство. Равенство не может иметь смысла, если не уравнять также и потенциал всех людей, ведь однажды созданное материальное равенство можно легко нарушить работой. Становится очевидно, что идея равного распределения уничтожается человеческой активностью да и просто изменением взгляда на мир. Ну хорошо, форма для литья солдатиков уничтожена, коллекция марок сожжена, и у Вити с Сашей есть по два солдатика. А что, если теперь Саша решит, что солдатики ему не нужны, и выкинет их или подарит Вите? Опять неравенство: Саша шагает налегке, а Витя тащит оловянные фигурки как тягловая лошадь.

А вот не хочет Саша солдатиков! Те, кто делят некие физические объекты думают, что достаточно лишь посчитать число участников. Но диабетик активно противится получению своего куска торта. Для него, получение торта — пагубно, но государство хочет вручить ему его кусок, как и всем остальным. Те, кто делят поровну, должны обязательно включить всех: тех, кто хочет и тех, кто не хочет. Отсюда вытекает важнейшая черта идеологии равного распределения: глобальность. Если вертикально ориентированный человек живет один, коллективу необходимо, чтобы его членами были все, ведь иначе равное распределение теряет смысл.

Советский Союз поддерживал революции и в Никарагуа и в Мозамбике, платил всем коммунистическим партиям, где бы они не находились. Люди могли это так не формулировать, могли этого не понимать, но теория равного распределения неумолимо подталкивает к захвату или уничтожению всего мира. Бог создал Мир, а идеология Станка, идеология гвоздей, у которых все должно быть одинаково — хотела этот Мир разрушить.