Как убивают Россию. «Золотая Орда» XXI века

Таким образом, совершенно очевидно, что, если российская модернизация и нуждается в мигрантах, то уж точно не в тех, что мы имеем сейчас. Нужна миграция совершенно иного состава и качества. С иным мировоззрением. Под иные цели и задачи. И, кстати, под иные нормы прибыли. Модернизация востребует ученых, инженеров и высококвалифицированных рабочих. Мигранты нового качества действительно могут хотя бы частично восполнить эти потребности.

Ученые, конструкторы, программисты. Здесь не обойтись без проектов возвращения российских ученых и конструкторов, эмигрировавших за рубеж. Возможно, что что-то изменится после прямого заявления президента, прозвучавшего в его последнем Послании: это они нам нужны, а не мы им. Российские репатрианты и выходцы из бывшего СССР предпочтительны, так как им проще адаптироваться к российской среде, они знакомы со спецификой работы и жизни в России. Важно также, что русский для них является рабочим языком. Особое внимание можно было бы обратить на ученых, работающих в других постсоветских государствах и не уехавших в дальнее зарубежье. Большинство из них сейчас находятся в еще более сложном положении, чем ученые в самой России.

То, что для возвращения этих людей не созданы условия, также говорят очень много. Естественно, что изменить полностью и в короткие сроки жизненную среду в России невозможно. Но зато возможны разного рода компромиссы. К примеру, организовать возвращение на отдельные проекты. Работу в России «вахтовым методом» (работаю в России, живу за рубежом). Организовать работу на российских проектах непосредственно за рубежом (аренда лабораторий и исследовательских мощностей под проект на нейтральных площадках). Возродить отечественные наукограды с особым статусом и условиями жизни. Об этом также недавно говорил президент, призывая создавать научные центры, привлекательные как для инвестиций, так и для зарубежных специалистов.

Все это актуально и для привлечения на российские проекты иностранцев из дальнего зарубежья. Хотя с ними априори будет больше проблем. Но попробовать можно. Скажем, для некоторых ученых из Индии, Китая, стран Латинской Америки (той же Кубы), стран «третьего мира» российские проекты могли бы представлять интерес. Да и не только для них. Первая ласточка налаживания сотрудничества с европейскими «спецами» — недавно принятое российско-французское соглашение об облегчении визового режима для трудовой миграции. Но инженеры и высококвалифицированные рабочие из Европы — для нашей экономики, увы, далекое будущее.

Пока же единственным реальным источником таких трудовых ресурсов могут стать в первую очередь русские, украинцы и белорусы, проживающие ныне в бывших советских республиках. Такая подчеркнутая этничность является не проявлением расизма. Это констатация факта. Во-первых, этих людей не надо учить русскому языку. Во-вторых, они в среднем имеют лучшее образование, чем представители других постсоветских этносов. В-третьих, многие из них имеют опыт в среднем более квалифицированного труда. В-четвертых, в силу исторических и этнокультурных особенностей им легче адаптироваться в России. В-пятых, они проявляют более выраженную склонность именно к тем профессиям, которые более востребованы задачами модернизации. Этого нельзя не замечать в угоду толерантным клише.

Кстати, именно эти клише реально мешают создать данной категории людей предпочтительные условия для переезда в Россию на работу или на постоянное место жительства. Расплывчатая характеристика — «соотечественник», не учитывающая национальный фактор, валит всех в одну кучу, совершенно не учитывая ни реальные потребности российской экономики, ни проблемы межнациональной напряженности в России. По факту из этой кучи легче оказывается выбраться тем, кто имеет связи с этническими диаспорами в России и более склонен к использованию коррупционных схем для получения российского гражданства, вида на жительство или права на работу в России, пополняя бесчисленное количество новых палаточных торговцев и таксистов. В итоге люди, которые действительно нужны в свете перспективных задач развития, оказываются за бортом.

Если же понятие «национальность» является священным табу для современного российского правящего класса, то эту проблему можно было бы решать через создание специальных программ вербовки рабочей силы за рубежом. Отбор мог бы производиться по критериям знания русского языка, наличия диплома высшего или среднего специального образования (с последующим тестированием знаний на месте будущей работы), обязательным условием распределения на работу в конкретной отрасли или даже на конкретное предприятие.

Отсутствие всех этих качеств должно автоматически и радикально снижать шансы потенциального претендента на получение гражданства, вида на жительство или права на работу в России. Иначе мы получаем лишь дополнительную нагрузку на систему соцобеспечения, криминогенную и межнациональную ситуацию в стране.