Как жили и во что верили первые христиане

Таким образом, католический взгляд на Учение, характерный для времени до Второго ватиканского собора (1962-1965), открывшего для католических ученых эпоху свободы научного поиска, должен быть охарактеризован как крайнее охранительство.

В данном случае имеется в виду стремление оградить от критического переосмысления ту догматическую доктрину, согласно которой не только иерархический строй церкви (отметим, совершенно чуждый Учению), но и примат в ней Римского епископа как «преемника Петра» есть нечто восходящее к Самому Христу. Отсюда и исторически совершенно необоснованная поздняя датировка нашего памятника. Последняя в данном случае служит цели вывести его из круга начальной апостольской традиции и маргинализировать на фоне известной патристики II века, представленной прежде всего Игнатием Антиохийским (f около 110) с его решительным утверждением принципа монархического епископата¹⁹

.

3. Курсы патрологии Алексея Ивановича Сидорова и архимандрита Киприана (Керна)

Теперь обратимся к двум пособиям по патрологии (именно в них в данном случае рассматривается исключительно Учение), которыми пользуются студенты богословских школ Московского Патриархата. Первое из них принадлежит Алексею Ивановичу Сидорову (р. 1944), доктору церковной истории, профессору Московской духовной академии. Выпущено оно в 1996 году и с тех пор не переиздавалось²⁰

. Ранее им был опубликован собственный комментированный перевод Учения, сопровождаемый краткой заметкой о нем²¹. Таким образом, литература об Учении,

да и само содержание памятника были им проработаны. Тем не менее раздел, посвященный Учению, в его «Курсе патрологии» невелик. Есть смысл привести цитату из него, состоящую из двух абзацев, где, с одной стороны, мы видим образчик охранительства, а с другой — даются более свежие данные о датировке и характере памятника, почерпнутые из новейшей на тот момент литературы.

Итак Сидоров пишет:

В полном виде он (памятник) сохранился лишь в одной греческой рукописи, точно датированной 1056 годом (написана неким нотарием Львом), прототип которой восходит к IV—V векам. Кроме того, два греческих фрагмента памятника сохранились в одном из оксиринхских папирусов IV века; имеются также фрагменты переводов произведения на латинский, коптский, эфиопский и другие языки. В переработанном виде сочинение вошло в ряд позднейших произведений христианской литературы: «Послание Варнавы», «Каноны святых Апостолов» и «Апостольские постановления». Судьба памятника довольно примечательна: в древней Церкви он получил большую известность, и, например, Климент Александрийский причислял его к книгам Священного Писания Нового Завета, нисколько не сомневаясь в апостольском достоинстве произведения. Однако начиная с IV века такие сомнения возникают: Евсевий Кесарийский причисляет Дидахе к категории спорных и подложных (avTiXeyopEva — v60a) книг Нового Завета, указывая, что оно было известно «весьма многим учителям Церкви»; св. Афанасий Александрийский также исключает это сочинение из канона Нового Завета, хотя признает полезность его для церковного наставления верующих. Постепенно, вероятно в течение V века, Дидахе выходит из церковного употребления, его перестают читать и переписывать. Это объясняется скорее всего тем, что произведение было написано в качестве «учебника» или «катехизиса» для нужд какой-то местной церкви, а затем распространилось и в некоторых других христианских общинах, но всеобщего признания вселенским церковным сознанием так и не получило. Этическое учение и литургико-канонические нормы, отраженные в памятнике, были ассимилированы в ходе земного возрастания Церкви, а то, что устарело в них, забыто. Поэтому Дидахе оказалось на периферии церковного сознания, а со временем и вовсе исчезло из него. Лишь находка Филофея Вриенния вернула данный памятник Церкви и научному миру.

По общему мнению ученых, Дидахе датируется второй половиной I века и скорее всего написано в 60-80-х годах. Место написания определить трудно, но, вероятно, это была Сирия, хотя не исключается и Египет. По композиции это очень небольшое сочинение, состоит из четырех частей.

Первая часть (главы 1 -6) содержит Учение о двух путях, в котором и концентрируется суть этической концепции автора произведения. Вторую часть (главы 7-10) можно назвать «литургической», ибо она содержит предписания относительно того, как должно совершать таинство крещения, поститься и молиться; особое место здесь уделяется также таинству Евхаристии и «агапам»²². В третьей части (главы 11-15) трактуются канонические и церковно-дисциплинарные вопросы. Наконец, четвертая часть представляет собой как бы «эсхатологическое заключение» всего произведения. В общем Дидахе оставляет впечатление целостного произведения, что заставляет думать о едином авторе или редакторе (хотя исследователями высказывались и высказываются мнения о его неоднородности и компилятивном характере)²³.