Как Зюганов не стал президентом

«В этот ответственный час мы, предприниматели России, предлагаем интеллектуалам, военным, представителям исполнительной и законодательной власти, правоохранительных органов и средств массовой информации, всем тем, в чьих руках сегодня сосредоточена реальная власть и от кого зависит судьба России, объединить усилия для поиска политического компромисса, способного предотвратить острые конфликты, угрожающие основным интересам России, самой ее государственности… Российских политиков необходимо побудить к весьма серьезным взаимным уступкам, к стратегическим политическим договоренностям и их правовому закреплению. Иного выхода просто не существует. Понятна правда каждой из политических сил. Но ни одна из сил не имеет права навязывать насильственно свою правду всему обществу».

Золотые слова. «Компромисс», «взаимные уступки», «стратегические договоренности»… Вопрос только: как конкретно всего этого достичь? Как скрестить ужа с ежом – совместить движение к демократическому рыночному мироустройству и возвратную тягу в мертвое болото «социалистического» тоталитаризма?

Авторы расшаркиваются перед своими традиционными противниками – «патриотами», – в то же время мягко пытаясь их образумить:

«Мы разделяем особую озабоченность патриотических сил судьбой России как исторически сложившегося союза народов, в котором русские играли и играют собирательную роль. Однако надо четко проводить грань между конструктивной политикой и политическими спекуляциями на национальной теме. В России более половины детей – от смешанных браков. Мы все – россияне, и попытка разделить нас на чистокровных и инородцев противоречит самой сути державного собрания народов России».

Одновременно в угоду «патриотам» и коммунистам предприниматели журят своих традиционных союзников – демократов:

«Деятельность отдельных политических фигур и политических партий привела к тому, что слово «демократия» превратилось для многих наших сограждан чуть ли не в синоним антигосударственности. Оплевывание исторического пути России и ее святынь, растаптывание советского периода истории России должны быть отвергнуты и прекращены».

Кто ж это, интересно, оплевывает исторический путь России, ее святыни? Тут в угоду коммуно-патриотам в текст наспех вставляются пропагандистские клише из их собственной, коммуно-патриотической, прессы.

Впрочем, спохватившись, опять-таки для равновесия, авторы отдают должное и демократии:

«Вместе с тем нельзя допустить, чтобы оказались дискредитированы великие идеи свободы, гражданственности, справедливости, права и правды – это и есть то главное, что несет с собой действительное народовластие. Именно это отстаивается миллионами россиян, вопреки издержкам реформ голосующих за демократов и демократию…»

Далее все-таки вразрез с «объективностью» и «нейтралитетом», заявленными вначале, в обращении открыто говорится, в чем авторы видят главную угрозу:

«Серьезная политическая угроза таится в том, что в случае победы на президентских выборах коммунисты реально могут предпринять попытку идеологического реванша… Мы понимаем коммунистов и признаем их политическую роль как выразителей интересов социальных групп, пострадавших в ходе непростых, а часто и ошибочных реформ (опять, как видим, расшаркивание. – О.М.). Однако коммунисты не должны настаивать на отказе общества от мучительных достижений последнего десятилетия. Осуждая исторические итоги этого десятилетия, обвиняя все другие силы в губительных шагах, коммунисты как минимум должны разделить с ними ответственность за развал СССР. На КПСС, преемницей которой объявила себя КПРФ, лежит и ответственность за поражения застоя. Именно под руководством КПСС страна проспала две технологические революции: современную индустриальную в 60-е годы и информационную в 70-е. Именно верхушка КПСС повинна в развале СССР. Именно этот развал повлек за собой необходимость проводить реформы в условиях дефицита государственного управления, и именно «аварийность» этого реформирования привела к столь болезненным социальным издержкам. Используя в борьбе за власть ностальгию, тоску по безвозвратно утерянному образу жизни 70-х годов, коммунисты фактически делают то же, что и их противники! Те эксплуатировали несбыточную мечту населения о скором обретении западного благополучия. Эти эксплуатируют мечту о мгновенном возврате к стандартам жизни эпохи застоя».

Здесь, как видим, авторы снова выходят на позицию «нейтралитета»: дескать, и реформаторы, и противники реформ одинаково виноваты перед страной – первые «в борьбе за власть» эксплуатировали «несбыточную мечту населения о скором обретении западного благополучия», а вторые – «тоску по безвозвратно утерянному образу жизни 70-х годов» (интересно, какой такой замечательный «образ жизни» был в Стране Советов в 70-е годы и чем он принципиально отличался от жизни в 60-е или 80-е?).