Как Зюганов не стал президентом

Действительно ли коммунисты готовились осуществить вооруженный переворот или обвинения, которые предъявила им президентская сторона буквально накануне первого тура выборов, были просто пропагандистской акцией, последней пиар-точкой в ельцинской избирательной кампании? В принципе, если брать по отдельности куски той обличительной информации, которые были представлены на суд общественности Сатаровым и авторами «аналитического доклада», многое в ней, наверное, соответствовало действительности. Велись, по-видимому, между коммунистическими функционерами и всякого рода разговоры (зафиксированные спецслужбами) с угрозами в адрес «антинародного режима», произносились и соответствующие речи на закрытых пленумах, лежали где-то в сейфах и разнообразные документы ДСП (для служебного пользования), в которых речь шла о необходимости перейти к «революционным» методам борьбы за власть… Однако не думаю, чтобы существовал единый, законченный, принятый и одобренный «национал-патриотическим» начальством план вооруженного захвата власти. Простая логика подсказывает: если бы Кремль действительно раскрыл подготовку коммунистического заговора и вооруженного переворота, он бы не ограничился обличительными выступлениями на пресс-конференциях и публикациями в прессе, а принял бы какие-то более серьезные меры – арестовал бы и предал суду предполагаемых зачинщиков, тех же неугомонных в своей агрессивности отставных коммунистических генералов, командиров этих самых «боевых отрядов», ликвидировал бы лагеря, в которых эти отряды проходят подготовку… Ничего такого сделано не было.

В книге «Эпоха Ельцина», вышедшей в 2001 году в издательстве «Вагриус», Сатаров и другие бывшие помощники Ельцина пишут об эпизоде с «коммунистическим заговором» довольно вяло, без особого обличительного нажима: коммунисты-де «подзадоривали друг друга рассказами о боевых дружинах, готовых в любой момент подняться по их команде», из регионов поступали сигналы от отставных военных о «попытках их вербовки»… Маловато для заговора.

Реальную угрозу представляла, пожалуй, лишь развернутая противниками Ельцина пропагандистская кампания с утверждением, будто президентская команда непременно фальсифицирует выборы, и намерение коммунистов «вывести народ на улицы» в знак протеста против этой заранее предрекаемой ими фальсификации.

Коммунисты идут в контратаку

11 июня Зюганов сообщил на пресс-конференции, что думская фракция КПРФ «подала материалы в Генпрокуратуру» теперь уже не только в связи с утверждениями Сатарова о подготовке коммунистами боевых отрядов, но и в связи с публикацией в «Независимой газете». Как заявил «народно-патриотический» кандидат, власти «продолжают раскручивать напряженность» и «наводнять все фальшивками».

Не ограничиваясь этим, коммунисты перешли в контрнаступление, предъявив президентской стороне примерно такое же обвинение, что и та предъявила им (видимо, на большее фантазии не хватило). В прессу была запущена информация, что активисты компартии будут «с пристальным вниманием» следить за поездкой Ельцина в Екатеринбург, намеченной на 14 июня. Что-то тут, дескать, нечисто. Если президент возьмет в Москве открепительный талон и останется голосовать на Урале, стало быть, дело ясное: сбежал из столицы, предвидя свой проигрыш и беспорядки, которые будут спровоцированы после этого на московских улицах его сторонниками. К тому же оппозиция, мол, располагает сведениями, что Служба безопасности президента готовит для Ельцина в Екатеринбурге секретный «объект № 1» – подземный бункер, в который намечалось эвакуировать правительство России в августе 1991 года, если бы гэкачепистам удалось одержать победу в Москве.

В такой вот обстановке взаимных подозрений, угроз и обвинений, которыми осыпали друг друга команды двух главных соперников, страна подошла к первому туру выборов.

V. Победа

Первый тур выборов: не слишком надежное преимущество Ельцина

Президент – впереди

Как мы видели, по последнему перед выборами опросу ВЦИОМа, за Ельцина 16 июня собирались проголосовать 36 процентов опрошенных, за Зюганова – 24. Разрыв довольно внушительный. В самом ельцинском штабе в него не очень верили. По словам Георгия Сатарова, исходили из более скромного прогноза: действующий президент в первом туре получит 35 процентов, вождь коммунистов – 30.

В действительности разница в голосах с самого начала наметилась еще меньшая. По данным Центризбиркома, на половину первого ночи 17 июня у Ельцина было 34,4, у Зюганова – 31,38 процента.

Этот наметившийся с самого начала разрыв – примерно в три процента – сохранялся и в дальнейшем, то несколько сокращаясь, то вновь увеличиваясь. Три часа утра: Ельцин – 34,35, Зюганов – 31,97. Пять утра: Ельцин – 34,69, Зюганов – 31,92. Семь утра: Ельцин – 34,27, Зюганов – 32,45. Восемь утра: Ельцин – 34,3, Зюганов – 32,5. Десять утра: Ельцин – 35,02, Зюганов – 31,53. Двенадцать дня: Ельцин – 34,8, Зюганов – 32,31. Шесть вечера (представлены данные по 88 субъектам Федерации из 89): Ельцин – 34,82, Зюганов – 32,13.