Как Зюганов не стал президентом

Для Чубайса и его единомышленников, так или иначе работавших на избирательную кампанию Ельцина, эта ночь – с 19-го на 20 июня – была мало сказать тревожной. Напряжение достигло предела. Если бы Ельцин принял сторону Коржакова и Барсукова – а вероятность такого поворота была достаточно велика, – второй тур выборов скорее всего не состоялся бы. Что случилось бы дальше, трудно было предсказать…

В особняке ЛогоВАЗа собрались члены аналитической группы Чубайса (естественно, он сам, Березовский, Малашенко, другие), «сочувствующие» – Гусинский, Немцов, телевизионщики, прочие журналисты. Около часа ночи подъехала Татьяна Дьяченко.

По сообщению охраны, на крышах ближних домов замечены снайперы, а вокруг здания – сотрудники в штатском. Крепло ощущение, что из ЛогоВАЗа никого не выпустят. Разве что присутствие дочери президента служило какой-то «охранной грамотой». Собственно, так об этом пишет и сам Ельцин:

«Таня сидела там до пяти утра, пила кофе, успокаивала всех: не бойтесь. И она была права. Ни арест, ни какая-либо провокация были невозможны, пока в офисе находилась она».

(После я поинтересовался у Чубайса, действительно ли на крышах вокруг здания, где они находились в ту ночь, расположились снайперы, а на земле – сотрудники спецслужб.

– Я лично снайперов не видел, – ответил Чубайс, – хотя разговоры об этом были. Но то, что Коржаков обложил нас со всех сторон, это было очевидно. И «прослушка» была, и наружное наблюдение… Тут сомнений никаких не было.)

Татьяна Дьяченко звонила Барсукову, Коржакову, требуя немедленно освободить Евстафьева и Лисовского.

В начале первого Коржакову позвонил сам президент, видимо, разбуженный дочерью. Спросил, что произошло. Коржаков уговорил его отложить объяснение до утра – завтра, мол, он обо всем доложит. Заверил, что в прессу никакая информация о случившемся не попадет…

Однако вскоре после этого разговора в прессе как раз и начался шум, организованный Чубайсом, Малашенко, Березовским.

Параллельно продолжались звонки. К делу подключилась супруга Ельцина Наина Иосифовна. Требование то же – отпустить задержанных.

К восьми утра 20 июня Коржаков и Барсуков были вызваны к президенту. Вопрос прежний: «Что там случилось?» Барсуков доложил, прочитал рапорта милиционеров, как бы задержавших Евстафьева и Лисовского (сотрудники СБП и ФСБ словно бы к этому не причастны), потом показания самих задержанных…

Все вроде бы нормально: люди выносили крупную сумму денег без соответствующих документов, их задержали… Ельцин никак не мог «врубиться», из-за чего шум.

Лебедь грозит мятежникам карами

В сообщении телепрограммы «Сегодня», вышедшем в эфир в половине четвертого ночи (или уже утра) 20 июня, приводился текст нового заявления генерала Лебедя, связанный, как можно было понять, с событиями, случившимися в Белом доме накануне вечером:

«Секретарь Совета безопасности Александр Лебедь заявил, что СБ не допустит нарушения Конституции и действующего законодательства РФ и решительно пресечет любые действия руководства силовых ведомств, направленные на дестабилизацию политической ситуации в стране и срыв второго тура президентских выборов. Лебедь заявил, что выводы проводимого им расследования будут немедленно доложены президенту Ельцину с конкретными предложениями о наказании виновных».

Журналисты распространили и другие аналогичные заявления Лебедя. Он появился на Старой площади (где располагался Совет безопасности) уже в 4-20. Здесь его поджидали корреспонденты. Состоялась еще одна, импровизированная, пресс-конференция.

– Единственное, чего мы за пять лет добились, – сказал генерал, не дожидаясь вопросов, – чтобы эти выборы прошли, и то, видите, второй тур пытаются сорвать. Это мое первое впечатление. В деталях еще разберусь… Не допущу. Любой мятеж будет подавлен, и подавлен предельно жестоко. Тот, кто хочет ввергнуть страну в пучину кровавого хаоса, не заслуживает ни малейшей жалости.

Журналисты спросили Лебедя, были ли для него неожиданными произошедшие накануне события – то есть задержание Евстафьева и Лисовского, – ведь он сам, буквально за сутки до этого, говорил о возможности политического заговора. Генерал подтвердил, что да, это висело, «плавало» в воздухе и неожиданностью для него не стало.

В действительности в тот момент Лебедь, по-видимому, еще не решил, что считать попыткой путча, военного переворота – только ли «заговор генералов» в Министерстве обороны или же этот «заговор» вкупе с акцией Коржакова и Барсукова.