Как Золотая Орда озолотила Русь

Измельчавшие местные князья наделали долгов перед ордынскими купцами и благодаря своей лежебокости, обломовщины русской уже стали неплатежеспособны и смирились с этим. Московский князь взял на себя их долги и платежные обязательства, а за это получил право верховной власти над огромными лесными территориями ^[434]. Стремясь упрочить своё положение в ростово-ярославских и белозёрских землях, Иван прибег к династическим бракам. Дочь Марию в 1328 году он выдал за молодого Константина Ростовского. Другую, Феодосию, за Фёдора Белозерского.

Свою третью дочь, Евдокию, Иван Данилович выдал замуж за ярославского князя Василия Давыдовича, внука князя Федора Чермного и дочери ордынского хана Менгу-Тимура ^[435]. Помимо брачных союзов, московские правители широко использовали и еще один мирный способ овладения соседними землями – покупку.

Историков давно занимает вопрос: откуда Иван Калита брал деньги для своих приобретений? Одни полагают, что он резко увеличил торговлю хлебом, другие указывают на освоение им богатых пушниной областей Галича и Устюга.

Заметим, что от исследователей как-то ускользало самое простое объяснение. Московский князь твердой рукой навел порядок в беспределе анархии и местного произвола, который царил на Руси. Огромное количество средств разворовывалось всякого рода «сильными людьми».

Эту вакханалию дополнял разбой на дорогах. Один из древних источников с похвалой отзывается об Иване Калите за то, что он «исправи Руськую землю от татей и от разбойник» ^[436]. Иван Калита стал изымать наиболее серьезные уголовные дела из ведения вотчинников и передавать их своей администрации.

Исследователи древнерусского права отмечают, что в московских землях княжеская администрация взяла в свои руки борьбу с тяжкими преступлениями гораздо раньше, чем в других русских княжествах. При Калите на Руси велась работа по собиранию и обработке памятников византийского и русского права. Видимо, Иван Данилович действительно стремился утвердить в своей земле «правду» как справедливость, наладив нелицеприятный суд ^[437].

Как выглядел Успенский собор 1327 года снаружи и внутри – можно только догадываться. Он был разобран по указу Ивана III, и на его месте Аристотель Фиораванти в 1475–1479 гг. построил тот храм, который и поныне украшает Кремлевский холм.

По мнению Н. Н. Воронина, собор Калиты был небольшим, но стройным и нарядным одноглавым храмом. Он повторял архитектурные формы Георгиевского собора в Юрьеве-Польском (1231–1234).

Но последующие археологические работы в Московском Кремле дали основание для совершенно иной реконструкции. По мнению новейших исследователей, «Успенский собор Ивана Калиты (1326) вовсе не был своего рода копией Георгиевского собора в Юрьеве-Польском, а представлял весьма внушительное сооружение^[438]. Его подкупольные столбы имели в сечении примерно 240×240 см. Эта величина может показаться невероятной, но почти такими же мощными (233x233 см) были столбы другого собора Ивана Калиты – Архангельского. Иначе говоря, оба собора мало чем уступали по размерам современному Архангельскому собору, построенному Алевизом в 1508 году» ^[439]. (См. ^{[2], [27]}).

Однако над головой Калиты висела проблема. Хан требовал разыскать и выдать «лютого» мятежника Александра. Исполнить это был готов не только князь Московский, но и новгородцы. И хотя новгородская «готовность» была больше на словах, они вместе с Калитой стали требовать от Пскова выдачи князя.

Но тут вмешались тронутые его бедой псковичи, которые обратились к нему с увещанием: «Господине княже Александре! Ныне не ходи в Орду напрасно, но сиди во Пскове, и мы вси главы своя за тебя положим». Подумав, князь поступил согласно их совету. Укрывшись за высокими каменными стенами псковской крепости, он терпеливо ждал своей судьбы ^[440].

Между тем московско-суздальско-тверское войско уже приближалось к Новгороду. В субботу 25 марта 1329 года Иван Данилович был на Городище. Здесь, на правом берегу Волхова, в двух верстах от города, обычно жили князья, приглашенные в Новгород на княжение. На другой день Калита торжественно въехал в Новгород и был возведен на новгородское княжение. Узнав о решимости псковичей твердо стоять за Александра Михайловича, князья затужили. Никому не хотелось гнать своих воинов на неприступные стены псковской крепости ^[441]. Так и сидели в бесплодном раздумье князья на Городище, пока наконец кто-то из них не произнес единственное нужное слово – «митрополит».