Какие они разные… Корней, Николай, Лидия Чуковские

Пастернак, начав свой путь на Голгофу, прошел его до конца. Из Союза писателей его исключили, советского гражданства все-таки не лишили, но за это пришлось заплатить отказом от премии. Поэт умер в Переделкине 30 мая I960 года. Хоронили Пастернака там же 2 июня. Как проходили похороны, зафиксировала в своем дневнике Лидия Чуковская:

«…Гроб от стола до ямы пронесли на руках – по шоссе и на гору, к трем соснам. Вдоль заборов во весь путь молча, мужчины без шапок, женщины в платках, стояли люди. Встречные машины вынуждены были пятиться, отступая перед гробом, утыкаться в кюветы и не смели торопить нас гудками.

Я пошла за гробом, хотя идти сегодня мне было совсем не по силам. Мучительнее всего, впрочем, было даже не идти, а перед этим стоять – час или более стоять накануне выноса на солнцепеке, уже простившись, но еще ожидая, когда вынесут гроб.

Я уже прошла через столовую, где он лежал сегодня высоко, пышно, среди лент, венков, цветов, уже откровенно торжествующий и победительный. В честь его торжества тихо и непрестанно играла музыка: сменялись Юдина и Рихтер. На стуле в столовой плакала Нина Табидзе. Стояли: Леня и Стасик. Стояла у гроба Зинаида Николаевна – я поклонилась ей, но она отвела глаза.

Каверин. Паустовский. Аким. Рита Райт. Мария Сергеевна. Володя Глоцер. Володя Корнилов. Фридочка. Хавкин. Харджиев. Копелев. Смирнова. Ливанов. Коля и Марина [Чуковские]. Калашникова. Волжина. Наташа Павленко. Ивич. Яшин. Казаков. Рысс. Рахтанов. Любимов. Вильмонт. Старший Богатырев. Нейгауз.

Старые дамы, неизвестные мне, откровенно или прикровенно седые, в перчатках и без.

Деревенские старухи.

Студенты.

Начали опускать гроб. Слышу по крикам, стукам, топотам: гроб в яму не лезет. Зычная команда:

– Раз! Два! Три!.

Опустили».

Портрет Н. К. Чуковского работы М. К. Миклашевского

Возвращаясь с похорон домой, Николай Корнеевич, возможно, повторял про себя стихи, написанные им по-русски, из только что вышедшей книжки Яноша Араня:

Ты огнем своим, свобода,Ослепила, обожгла.Нет, в тюрьму, в тюрьму обратно!Нам приятней полумгла.

Да, без свободы спокойней. Свобода требует жертв. Пастернак за свою внутреннюю свободу, выраженную в романе, а еще в большей степени в стихах, заплатил, в конце концов, жизнью.

Память и совесть

Жизнью за свободу, не свою – Родины и близких, а то и незнакомых людей, платят герои произведений Николая Чуковского. Это и совсем юная ленинградка Ася из рассказа «Девочка Жизнь», и несколькими годами ее постарше героиня другого рассказа – «Цвела земляника» – Лиза Королькова. Ее, как и еще нескольких девушек, добровольно записавшихся в армию, из тылового областного центра на военный аэродром сопровождает младший лейтенант Королёв. Последнюю часть пути они вынуждены были пройти пешком (немцы разбомбили рельсы). Был май. Шли по лесу. И одна из девушек воскликнула: «Господи, сколько земляники! Всё бело кругом!» Вскоре они увидели приближающиеся немецкие танки. Лиза что-то крикнула Королёву, выскочила из ямы, в которой они залегли, и побежала в поле. Не сразу, только выпрыгнув следом, чтобы ее остановить, лейтенант понял, что она хочет сделать: привлечь внимание немецких танков и увести их за собой, подальше от своих подруг. В конце концов лейтенанту и девушке удается это сделать. Чуковский пишет:

«Описав широкую дугу в траве, танки повернули один за другим и пошли на Королёва и Лизу.

Построившись в ряд, они шли на них, двоих, – все шесть танков.

И необычайное облегчение испытал Королёв, увидев этот их поворот.

Он взглянул на Лизу. Маленькое бледное лицо ее сияло задором и торжеством».

Почти во всех рассказах и повестях Николая Чуковского 40-60-х годов так или иначе затрагивается тема Великой Отечественной войны. Даже в книге воспоминаний, в большей части относящихся к 20-30-м годам, эта тема занимает заметное место.

В 1961 году в Гослитиздате вышло 7-е издание «Балтийского неба» с послесловием критика и литературоведа Александра Дымшица. Оба, и автор романа, и автор послесловия, были участниками обороны Ленинграда.

Дымшиц написал: «В наше время история движется стремительным шагом. И события, о которых рассказал Николай Чуковский, являются теперь для многих легендарным прошлым. Многие читатели уже воспринимают его роман как исторический. Пусть так… Но по духу своему это произведение глубоко современное… Книга Чуковского – офицера Ленинградского фронта, писателя-воина – мной была воспринята как святая правда о боевой жизни защитников города Ленина. Эта книга настолько сильна своей правдой, что мне не раз казалось, будто автор пишет о лично знакомых мне людях… “Балтийское небо” – книга, насыщенная светом большой нравственной чистоты».

Критик и писатель встречались в осажденном Ленинграде. После войны они возобновили знакомство. Чуковский написал Дымшицу 2 января 1956 года:

«Дорогой Александр Львович!