Какие они разные… Корней, Николай, Лидия Чуковские

На машинке Корнея Ивановича Боронина размножила первый номер журнала рабочих-анархистов «Черный набат», посвященный 50-летию со дня смерти Михаила Бакунина. Журнал был небольшой – 20 машинописных страниц, по содержанию он напоминал политическую прокламацию. В редакционном предисловии говорилось: «Всё тихо кругом, не слышно нигде набатного звона, а между тем всё ярче и ярче разгорается пожар красной реакции в С.С.С.Р. и фашистской на Западе. Густые облака дыма разъедают глаза трудящихся, и они подчас не в состоянии разглядеть, что делается вокруг, а называющие себя коммунистами всё больше и больше напускают едкого, вонючего дыма и одурманивают головы трудящихся… Пусть раздастся повсюду набат, Черный Набат, зовущий всех, кто жаждет истинной свободы без дурмана, кто враг насилия и власти». Анонимный автор помещенной в журнале статьи о госкапитализме писал: «Надо жестоко бороться со всеми видами капитализма. Но в С.С.С.Р. главные наши силы мы должны направить именно против государственного капитализма, который в данное время является наиболее мощным угнетателем трудящихся масс. Этот вид капитализма проводится партией большевиков, которая, будучи построена на подчинении одних другими, создает в стране “Николаевщину”. Централизм и бюрократизм крепнут и ведут трудящиеся массы в царство штыка, насилия, тюрем и эксплуатации. Человек, как личность, исчезает, он подменяется автоматом, “говорящим и работающим инструментом”, который без церемонии выбрасывается вон, если “его величеству государству” он не угоден».

Выполнив задание подпольщиков, Боронина тут же покинула квартиру Чуковских, сославшись на требование матери вернуться домой.

О журнале узнали сотрудники Объединенного государственного политического управления (ОГПУ). В ночь с 26 на 27 июля 1926 года обеих девушек и их друзей-анархистов арестовали.

При обыске у Чуковской было обнаружено адресованное к ней письмо Борониной, в котором говорилось:

«Лида! Пользуюсь случаем написать тебе и передать кое-что. Во-первых, газеты – ты их постатейно распиши.

На первой карточке заноси название газеты, подзаголовок, №, дату, место издания и количество страниц… Это нужно будет для редакции, которая, кстати сказать, имеется. Думаем к 15 июля выпустить первый номер журнала в 16 больших страниц. Я ездила в Москву, привезла книг 40 штук. Теперь для библиотеки есть много книг… Если сможешь, то напиши в журнал. На страницу, не более, шрифта пишущей машинки. Писать сейчас, мне думается, надо по текущему моменту… 6/VII 26 г.».

Сотрудники ОГПУ также нашли листок бумаги, на котором Чуковской было написано:

«Декларация

1. Определение существующего строя (госкапитализм).

2. Анархические воззрения вообще (свобода личности, труд, власть).

3. Отношение к анархическим группировкам за границей и у нас в последние годы (Махно, Кронштадт, “Голос Труда”, “Свободный Труд”).

4. Организация черного профсоюза.

5. Организация крестьянства.

Библиотека

Один библиотекарь.

Связь только с одним из руководов.

Библиотека [хранится] у постороннего лица. Знает о ее помещении только библиотекарь».

Вторая часть написанного Чуковской текста является краткой инструкцией по работе нелегальной библиотеки. А в письме Борониной содержатся конкретные указания руководителя (по терминологии анархистов «руковода») библиотекарю подпольной библиотеки – Чуковской, которые она должна в ближайшее время выполнить. При наличии таких улик отрицать свою принадлежность к подпольной организации студентов-анархистов невозможно. Пишущая машинка Корнея Ивановича, на которой была отпечатана часть тиража первого номера журнала «Черный набат», – еще одна неопровержимая улика против Чуковской.

Сразу же после ареста Корней Иванович начал хлопоты, и ему удалось добиться освобождения дочери до вынесения приговора. Он записал в дневник 15 августа 1926 года:

«В июле была арестована Лида. 13-го ее освободили. Подействовали мои хлопоты о ней. – Я ездил в ГПУ и говорил с Леоновым. Лиду выцарапала Марья Борисовна – привезла вчера в Лугу. Вся эта история измучила меня. Мечтаю об отдыхе, как о фантастическом счастье. Марья Борисовна тоже замучена.

Коля показал себя истинным героем. Бегал по всем учреждениям. Устраивал Лиде передачу».