Какого цвета убийство?

Он вздохнул. Больше откладывать нельзя. Мартина весь день не выходила из спальни, но как бы она ни была больна, придется рассказать ей правду о дочери. Дождавшись, пока сын заснет, Фредрик приоткрыл дверь спальни. Уже опустилась ночь. Кровать выглядела как лунный пейзаж со смутными очертаниями гор и долин – достаточно жуткий, чтобы заставить его заколебаться.

Не рассказывать? Доделать работу и надеяться, что жена не заметит отсутствия Юханны?

Фредрик ущипнул себя за ухо. О чем он думает? Чем он думает? Надо рассказать.

Он присел на край постели.

– Помоги мне, – прошептала Мартина. – Я падаю.

Фредрик сглотнул, огляделся в темноте.

– Что с тобой такое? Может, отвезти тебя к врачу?

– Не знаю. Пока не надо. Может быть, само пройдет… Пыталась сходить в туалет – и не смогла. Все время мутит. Голова кружится даже лежа. Пожалуйста, сделай что-нибудь, чтобы это прекратилось!

У Фредрика перехватило дыхание. Мартина, умолявшая его о помощи, съежилась, и от нее осталась только тень. Кто теперь ему поможет?

Само собой, он понимал, что это эгоизм, но ему предстояло закончить работу. И теперь речь шла не только о нем самом – о них обоих. О Юханне.

– Фредрик! Сделай так, чтобы этот человек никогда сюда больше не приходил. Тот, с кем ты сегодня уезжал.

Он кивнул.

– Само собой.

– Слышишь? Никогда больше.

Тяжело сглотнув, Фредрик принял решение.

– Мартина… – Он закусил губу. Смягчить? Рассказать все с самого начала? Сорвать пластырь одним резким движением?

Он перевел дух и закрыл глаза.

– Юханну похитили.

В комнате повисла такая тишина, что его чуть не вырвало. Медленно тянулись секунды.

– Этот человек забрал ее, потому что я не смог соблюсти дедлайн по проекту.

Поначалу ничего не произошло, потом у нее задергались веки.

– Что ты такое говоришь?

Глаза у Мартины были по-прежнему закрыты, но руки судорожно вцепились в одеяло. Он понимал, что она борется, пытаясь вынырнуть из тумана слабости. На миг показалось, что кровать и пол под ним уходят и он тоже катится в пропасть.

– Оказалось, что я, сам того не зная, работаю на преступников. Я не успел вовремя сдать работу, и сегодня Роберт Жигарра забрал Юханну, чтобы я не пропустил следующий дедлайн. Но я сделаю все, чего хотят от меня он и Свартлинг. Запишу всю ту ложь, которую они напридумывали. Сдам рукопись. Я обещаю.

Фредрику сдавило горло. Он будет работать по двадцать четыре часа в сутки, если это потребуется. Вообще не приляжет, пока работа не будет закончена.

– Сделай что-нибудь, – в отчаянии прошептала Мартина. – Что-нибудь… – Она крепко вцепилась ему в руку. – Верни ее.

– Само собой, дорогая, – прошептал Фредрик. – Конечно, я все сделаю. Даже знаю как. Первое, с чего я начну…

– Сделай что угодно! Но верни! – выкрикнула она неожиданно громко.

Хорошо. Он высвободился из ее рук и встал. Осторожно сделал шаг назад, положил дрожащую руку на ее ногу.

– Тебе нужна помощь, дорогая?

Впервые за все это время Мартина открыла глаза. На мгновение – меньше секунды – ее взгляд остановился на нем. Глухой голос вибрировал от гнева.

– Уходи отсюда.

Словно обжегшись, Фредрик отдернул руку.

Закрыв за собой дверь спальни, на негнущихся ногах он спустился в кухню и уселся на стул Мартины. У каждого из членов семьи было свое место, и порядок никогда не нарушался. Внезапно Фредрик увидел кухню под новым углом. Вот его место за столом, и свет, падающий совсем с другой стороны… Каким жена видит его всякий раз, когда они завтракают или ужинают все вместе?

Дом Фредрик обставил по своему вкусу. Каждый раз, когда взгляд Мартины отличался от его собственного, он упирался, пока все не получалось так, как он хотел. Когда договаривались, кто будет отвозить и забирать детей из школы и садика, он не пожелал брать на себя больше половины дней, поскольку это могло нарушить его творческий ритм – или какие там еще он привел ей аргументы. Фредрик прекрасно знал, что зачастую ничем особо не был занят, когда приходила пора ехать в школу и сад. Случалось даже, что он ложился отдохнуть, когда Мартина неслась с работы, чтобы успеть до закрытия «Одуванчика»… Скотина он, вот что.

Стоило ему подумать о садике – и мысли начинали пробуксовывать. Как им удалось забрать Юханну? Эта зануда Моника, или Мелинда, или как ее там, такая педантичная… Как же они смогли увести ребенка у нее из-под носа? Усыпили старушку? Дали взятку? Загипнотизировали?

Придет час, и он задушит ее голыми руками.

Имеет ли смысл звонить Жигарре и требовать, чтобы Юханну вернули? Бандит только посмеется над ним. Позвонить Габриэлю?

Внутри все сжалось от одной этой мысли. Лучше уж просто в полицию. Габриэль, конечно, все равно узнает, но ему Фредрик позвонить не мог. Слишком хорошо знал, каким осуждением отреагирует брат. У него все просто: делай, что от тебя требуется, – и точка. Но Фредрик не мог вспомнить, когда у него что-то складывалось просто.

Как поступил бы Стен-Инге? Этот, похоже, всегда знает, что делать, какие решения следует принять…

Позвонить тестю?