Какого цвета убийство?

Совсем некстати Алекс обратил внимание на локон, падающий ей на лоб, и его поразило, какой юной она выглядит иногда. Двадцатилетняя девочка, убедительно играющая в детектива. Мило и сексуально.

– И почему все это делает Фредрика «желтым» человеком?

– Ты знаешь, кто такой Гиппократ?

– Древнегреческий целитель и прародитель всей медицины как таковой, – ответила Нина так, как отличницы отвечают на вопрос учителя.

– Молодец. А еще он выделял четыре людских темперамента, ты их знаешь: сангвиник, холерик, меланхолик и флегматик. Гиппократ думал, что разные жидкости в человеческом теле определяют тип темперамента. Сангвиники, например, полны крови, поэтому оптимистичны и веселы. А в медлительных флегматиках преобладает слизь. Сразу вспоминается улитка, да?

– Фу, – поморщилась инспектор. – Кровь красная, а не желтая.

– Легкий, переменчивый человек – это стихия воздуха. А воздух обозначается желтым цветом. Фредрик полон крови, легок, он человек воздуха – и потому «желтый».

Нина сделала глубокий вдох. «Полон крови»? Комиссар будет счастлив. Похоже, задав Алексу Кингу пару уточняющих вопросов, она случайно пробила скважину, фонтанирующую познаниями, и теперь ее будет очень сложно закрыть. Но все-таки она на работе, в отличие от развлекающегося вовсю консультанта. Она напустила на себя серьезный вид.

– Стоит ли делать такие выводы, заметив, что в кухне не горит пара светильников, а плинтус не закреплен?

– Ты когда-нибудь использовала выражение «малокровный человек»?

Она кивнула.

– О ком ты это говорила? – спросил Алекс.

– О свидетеле. Сухой и скучный тип, придирчивый и занудный. В старомодной одежде, без улыбки на лице. Прекрасная память на бессмысленные детали.

– Ты только что описала полную противоположность «желтым» людям.

Нина уставилась на него.

– А если точнее – «синего» человека.

Он поднялся и с видом профессора университета начал ходить туда-сюда по кухне – не хватало только классной доски.

– «Синие»… Жизнь медленно проходит мимо них, пока они хладнокровно наблюдают за происходящим. Они по натуре своей наблюдатели. Если «зеленые» меланхолики выглядят тихонями лишь на поверхности, то «синие» флегматики спокойны до глубины души. Можно взорвать у них на глазах бомбу, они и бровью не поведут.

Нина почему-то огляделась, но ничего не ответила.

– Слышала выражение «бойся гнева терпеливого человека»? – спросил Алекс. – «Зеленый» может проглотить почти все, но если его терпение лопнуло, то тут все рвется в клочья и летит вверх тормашками.

– Кажется, ты сейчас рассказываешь о моем отце. Он выходит из себя раз в десять лет. Многие думают, что он – само спокойствие, но он никогда не забывает обиды.

– Да, такие люди не забывают обиды. Все сохранят на своем «жестком диске», чтобы извлечь это на свет хоть в следующий прилет кометы Галлея, когда понадобится снова разыграть из себя мученика.

В элегантной кухне дома Фредрика и Мартины начало смеркаться. Свет уже не отражался от полированных дверок шкафов.

Нина проговорила:

– Мы в управлении пытаемся толковать поступки людей каждый день: подозреваемых, свидетелей, информаторов… Не задумываясь над тем, что видим или как реагируем сами. – Она печально усмехнулась. – Алекс. Я ничего не имею против Гиппократа и ацтеков, но если я изложу все это комиссару Хельмарку, он просто выкинет меня вон.

Алекс прокашлялся – видимо, с лекцией он перегнул палку.

– Его более всего интересуют факты?

– Да, он человек без эмоций.

– Бесчувственный? Склонный к конфликтам? О нем говорят, что он ведет себя как животное?

– Звучит так, будто ты его старый приятель.

– Он совсем не такой, поверь. Может, я смогу дать тебе ключи к комиссару Хельмарку… Но сначала заглянем на второй этаж. Давай посмотрим, нет ли там письменного стола. Рабочее место говорит о человеке лучше всего.

Глава 37

Мари Роос закрыла бумажник и положила его в сумочку. Улыбнулась молодой официантке и протянула ей оплаченный счет. Чаевых она дала чуть больше, чем обычно, потому что девушке, как ей показалось, не помешали бы новые туфли. Те, что на ней, похоже, отшагали немало километров, а Мари хорошо знала, как тяжело, когда обувь сидит нехорошо. Очень вредно для ног.

Поднявшись, она вышла из ресторана. На улице оглянулась в поисках такси, но все проезжавшие мимо были заняты. Она бросила взгляд на запястье – там красовались элегантные часики на золотом браслете, которые она получила в подарок от Юнаса на пятнадцатилетие свадьбы. Половина первого. Времени еще уйма.

К парикмахерше Мари должна прийти через двадцать минут. В принципе, она даже могла бы пройтись пешком, но, взглянув на небо, отметила, что оно сильно хмурится. Не стоит рисковать.

Пока Мари стояла на пересечении улиц Биргер-Ярлсгатан и Энгельбрехтсгатан, рядом остановилась красная спортивная машина.

– Мари! – окликнул ее голос из открытого окна.

* * *

– Что ты думаешь обо всей этой ужасной истории с Клаэсом Юнггреном? – спросила Софи, уверенной рукой ведя «Феррари» сквозь плотное движение.