Каменщик революции. Повесть об Михаиле Ольминском

— Посредством отвлекающего маневра, господин ротмистр, — с подчеркнутой любезностью ответил штабс-капитан. После короткой паузы добавил: — Некоторые детали оперативного плана еще уточняются. Полагаю, для штаба верховного главнокомандующего эти детали не представляют интереса. Важен финал. Чтобы на всех фронтах получили сообщение, что власть Советов свергнута и Москва освобождена от большевистского ига. Не так ли, господин ротмистр? Так вот, как я уже имел честь вам сообщить, в течение трех суток, считая с завтрашнего дня, такое сообщение будет передано из Москвы. Ну а все дальнейшее, в том числе и наша жизнь, господин ротмистр, будет зависеть от вас, от оперативности вашего штаба, от того, как скоро придете вы в Москву довершать начатое нами.

— Мы поспешим, — заверил ротмистр.

— Мы будем вас ждать, — сказал штабс-капитан и, обернувшись к молча слушавшему Николаю Николаевичу, продолжил: — Теперь о наших делах. Есть сведения, что за вашим домом установлено наблюдение. Пользоваться им как явкой, тем более для заседаний штаба, нельзя. Завтрашнюю встречу проведем точно в назначенное время, но в кафе в Настасьинском переулке. Засим разрешите откланяться: я должен быть на вечернем разводе.

Штабс-капитан, он же помощник начальника командных курсов Красной Армии, постарался незаметнее проскользнуть на улицу.

В подворотне он дождался, когда мимо прошла какая-то веселая компания, и как бы влился в нее.

И все же появление его не осталось незамеченным. Из арки на другой стороне переулка вышли четверо. Двое пошли за красным командиром, который вместе с веселой компанией удалялся в сторону Большой Полянки. Двое других скрылись во дворе, из которого только что вышел заинтересовавший их красный командир. Они знали, куда идти, и, вероятно, знали пароль. Во всяком случае, их сразу впустили в дом. Они прошли прямо в угловую комнату.

На сей раз ротмистр не успел выхватить наган. Мгновения, потраченного им на то, чтобы кинуть вопрошающий взгляд на хозяина дома, оказалось достаточно незваным гостям.

Ротмистра обезоружили и, заломив ему руки за спину, надежно связали их. Николай Николаевич сам протянул руки, по чекисты, поглядев в его побелевшие от страха глаза, только усмехнулись.

На первом же допросе Николай Николаевич выдал всю свою организацию.

К утру были арестованы все члены боевого штаба и разоружены все подчинявшиеся им воинские подразделения.

«Национальный центр» прекратил свое существование.

Секретарь Московского комитета Владимир Михайлович Загорский готовился к вечернему заседанию. Заседанию, как это сказано было в объявлении, опубликованном в «Правде» и «Известиях», важному и необходимому.

Владимир Михайлович еще утром распорядился, чтобы работники отдела пропаганды тщательно проверили, все ли приглашенные на заседание могут явиться, и теперь ему докладывали о результатах проверки. Несколько человек были в отъезде, двое в больнице. Владимир Михайлович тут же назвал фамилии товарищей, которых надо пригласить взамен отсутствующих, и сказал, чтобы их немедленно известили.

Сегодняшнему заседанию он придавал особое значение. Положение в Москве было предельно тревожным. Деникин подступал к Воронежу. Все наличные силы были брошены на деникинский фронт. В самой Москве почти не осталось воинских частей. Больше половины коммунистов Москвы — почти все, кто способен носить оружие, — ушли на фронт. Создалась исключительно благоприятная обстановка для возникновения подпольных контрреволюционных групп и для организации антисоветских заговоров.

Ленин в своей работе «Все на борьбу с Деникиным!», опубликованной 9 июля как «Письмо ЦК РКП (большевиков) к организациям партии» писал:

«Товарищи! Наступил один из самых, критических, по всей вероятности, даже самый критический момент социалистической революции…»

Ленин призывал и разъяснял, предельно доступно для каждого труженика:

«Все силы рабочих и крестьян, все силы Советской республики должны быть напряжены, чтобы отразить нашествие Деникина и победить его, не останавливая победного наступления Красной Армии на Урал и на Сибирь. В этом состоит основная задача момента».

Ленин, ЦК партии требовали от всех коммунистов, всех сочувствующих им, всех честных рабочих и крестьян, от всех советских работников:

«…подтянуться по-военному, переведя максимум своей работы, своих усилий и забот на непосредственные задачи войны, на быстрое отражение нашествия Деникина, сокращая и перестраивая, в подчинение этой задаче, всю свою остальную деятельность.

Советская республика осаждена врагом. Она должна быть единым военным лагерем не на словах, а на деле».

Особенно выделял Ленин «разъяснение народу правды о Колчаке и Деникине».