Кандидат на выбраковку

Мать сидела в кресле и нервно водила рукой по столику, на котором мы поставили телефон. Она то бралась за трубку, то резко отдергивала руку, боясь занять телефон и пропустить звонок отца. Я лежал на полу, в метре от кресла. Бабушка то уходила и гремела чем-то на кухне, то внезапно резко все бросала и выходила в зал. Это был один из тех редких моментов, когда между матерью и бабушкой был установлен мир. Их объединили мысли об отце и желание счастливого исхода дела для человека, служившего объектом их постоянных ссор. Больше делить им было нечего.

Наконец, мать не выдержала, резко сорвала трубку и, глядя на бумажку, быстро набрала номер. Мне с пола казалось, что она пытается выковырять диск из телефонного аппарата. Я наблюдал за лицом матери, пытаясь понять, каков будет результат. После вопроса секретарше, когда она слушала ответ, лицо ее менялось. В первый момент на нем можно было увидеть надежду. По окончании разговора – безнадежность и отчаяние. Не нужно было спрашивать ни о чем, я и так все понял.

– Наташа, ну что там? – спросила бабушка.

Мать каким-то невидящим взглядом посмотрела в сторону, откуда прозвучал вопрос. Лицо ее так и оставалось окаменелым.

– Девять лет.

Она произнесла эти слова очень тихо, и я не понял, о чем она говорит, о каких девяти годах?

– Чего? Какие девять лет? Ты о чем? – бабушка уже держалась рукой за сердце и как-то тихо даже не садилась, а оседала в кресло.

– Девять лет… – медленно повторила мать. Казалось, в тот момент она сама пытается осознать, прочувствовать этот временной срок. Как будто в те мгновения она решала, как и что делать дальше? Как прожить эти свалившиеся на нее своей неподъемной тяжестью годы?

– Это все ты виновата! Ты! Ты!

Мать кричала с какой-то гнетущей злостью в голосе, повернувшись в ту сторону, где стояло кресло, с утонувшей в нем оглохшей и онемевшей бабушкой. В минуту помрачения мать хотела найти виновника всех своих несчастий. Им, как всегда, оказалась бабушка.

* * *

А для бабушки это горе было нисколько не меньшим ударом, чем для матери и всех нас. Может быть даже большим. Бабушка рано потеряла мужа, отцу было тогда тринадцать лет. На ее плечах оказалось двое детей, которых нужно было кормить, воспитывать, ставить на ноги. Отец и его старшая сестра Галя, по примеру своей матери, рано пошли работать. Отец – пятнадцатилетним пацаном. Они с сестрой работали и учились одновременно. На одну бабушкину зарплату прожить в те годы семье из трех человек было немыслимо.

Бабушка гордилась тем, что ее дети, мой отец и его сестра, тетя Галя, несмотря ни на что, получили высшее образование. Тетя Галя после окончания педагогического института работала учителем. Не знаю, по какой причине она не вышла замуж, возможно, все силы отдавала работе. У нее получилось. В двадцать семь лет она была директором школы. А в двадцать девять ее не стало – рак желудка. Это был второй, тяжелый для бабушки, удар.

А теперь стряслась беда с ее последним ребенком. И это страшное известие принес только что поставленный «мой» телефон.

Дело отца

Все началось задолго до того, как моего отца назначили директором на астраханский рыбзавод имени Трусова. Как было установлено во время суда, «группа Астахова» действовала там с 1976 года. Астахов возглавлял одну из баз приемки – участок, куда рыбаки сдавали выловленную рыбу ценных пород: осетров, белуг, севрюг. Оттуда рыба шла на рыбзавод для переработки и производства, в частности, черной икры. Черная икра – дорогой продукт, особенно за границей, и не удивительно, что она стала объектом воровства и махинаций. Астахов «со товарищи» торговали неучтенной продукцией, а выручкой делились с самыми высокопоставленными областными чиновниками и партийными функционерами. Деньги и «черное золото» шли и на самый верх, в Москву.

Отца назначили директором в 1978 году. Тогда всеми подобными назначениями занимались партийные органы, и отказ от такого предложения мог в дальнейшем повлиять на карьеру. Да и не хотел отец отказываться от престижной должности, которую, как считал, заслужил. Он гордился тем, что ему удалось сделать свою жизнь «с нуля», стать директором престижного предприятия. Без интриг и подсиживаний. Он не покупал эту должность за взятки, не пользовался поддержкой высокопоставленных покровителей, которых, кстати, и не было: он приехал с другого конца страны.

Через год после назначения отца на трусовском рыбкомбинате «вдруг» обнаружилась преступная группа и вскрылись огромные масштабы махинаций. Безусловно, расхищение народных ценностей не могло остаться безнаказанным. Наказанию должны были подвергнуться не только «астаховцы», но и руководство рыбзавода.