Капитализм всеобщего блага. Новая модель мировой экономики

Возможно, нет ничего удивительного в том, что страны ОПЕК использовали свою недавно обретенную рыночную власть. За последние два десятилетия многие из членов организации – зачастую бывшие европейские колонии в Азии, на Ближнем Востоке и в Африке – наконец обрели независимость. Однако, в отличие от большинства западных стран в ту эпоху, развивающиеся страны часто переживали политические и социальные потрясения. Экономический бум, который переживали Европа и Соединенные Штаты, никоим образом не отражался на большинстве новых независимых стран Азии, Ближнего Востока и Африки. Страны ОПЕК были одним из немногих исключений, поскольку обладали важным для мировой экономики ресурсом – нефтью.

На фоне того, 30-летнего, непрерывного экономического и промышленного роста на Западе некоторые начали выражать опасения, что подобные стремительные темпы развития могут поставить под угрозу экологическую безопасность, и потребуется новая экономическая система, более экологически устойчивая для планеты, ее ограниченных природных ресурсов и в конечном счете для самих людей. Среди высказывавших опасения были европейские ученые и промышленники из Римского клуба, которые пришли к выводу, что состояние мира и, в особенности, деградация окружающей среды на планете являются серьезной проблемой для общества. Действительно, все, кто был в теме, начали замечать эти тревожные сигналы, и на заседаниях форума в Давосе мы уделяли данной проблеме достаточно много внимания. В докладе, представленном в 1973 году в Давосе, президент клуба Аурелио Печчеи поделился результатами исследований проблемы надвигающегося конца экономического роста.

Тем не менее, пережив несколько рецессий и внедрив ряд мер по энергосбережению, такие как переход на летнее время и «воскресенье без автомобиля», в 1980-х годах мировая экономика вновь начала расти. Эпоха, когда рост ВВП составлял 5–6 % осталась в прошлом (по крайней мере на Западе), но рост на 3–4 % не считался чем-то из ряда вон выходящим. Другие страны, в том числе «азиатские тигры» (Южная Корея, Тайвань, Гонконг и Сингапур), помогли компенсировать дефицит.

Но начиная с 1980-х годов стали кардинально меняться и взгляды на то, что способствовало послевоенному экономическому росту. В первые мирные годы считалось, что каждый должен внести свой вклад в экономический рост, и поэтому он воспринимался как общее дело. Такова была индустриальная модель прогресса, построенная на партнерстве между владельцами компаний и их работниками. Однако фаза роста в 1980-х годах базировалась в большей степени на рыночном фундаментализме и индивидуализме и в меньшей степени на государственном вмешательстве или заключении общественного договора.

Думаю, что это было ошибкой. Модель капитализма для всех заинтересованных сторон требует, чтобы компании вышли за рамки личных амбиций и учитывали при принятии решений интересы сотрудников и сообществ. В первые годы наших встреч в Давосе участники даже обязались соблюдать это правило, подписав Давосский манифест (19).