Капитализм всеобщего блага. Новая модель мировой экономики

75 лет, прошедшие с момента окончания Второй мировой войны, характеризуют активный рост мировой экономики. Но, несмотря на это, в мире существуют две абсолютно разные реальности.

С одной стороны, общество редко достигало такого уровня благосостояния, как сегодня. Мы живем во времена относительного покоя и абсолютного богатства. По сравнению с предыдущими поколениями многие из нас живут долго и, в основном, здоровой жизнью. Наши дети ходят в школу, получают образование в колледжах и университетах, а компьютеры, смартфоны и другие технические устройства связывают нас с остальным миром. Еще поколение или два назад наши родители, бабушки и дедушки могли только мечтать о подобном образе жизни и об уровне роскоши, которую приносят изобилие энергоресурсов, достижения в области технологий и возможности глобальной торговли.

С другой стороны, наш мир и гражданское общество страдают от неравенства и опасной неустойчивости. Кризис в области здравоохранения, вызванный пандемией COVID-19, стал лишь одним из примеров неравных возможностей у разных людей. Те, кто имел деньги, связи, квартиру или дом в престижном месте, пострадали от COVID-19 гораздо меньше; у них было больше возможностей работать удаленно, покинуть густонаселенные районы и, если они все же заразились, получить более качественную медицинскую помощь. Подобная тенденция поразила многие сообщества. Бедные постоянно страдают от глобальных кризисов, в то время как богатым удается «легко пережить непогоду».

Чтобы понять, как мы оказались в подобной ситуации и как из нее выйти, необходимо вернуться в прошлое, к истокам нашей мировой экономической системы, воспроизвести картину послевоенного экономического развития и рассмотреть основные его этапы. Логической отправной точкой для современной мировой экономики является «нулевой год» – 1945 г. И наверное, для этой истории нет лучше места, чем Германия, для которой тот год стал поистине новой главой.

Основные принципы послевоенного мирового экономического порядка

Я и многие мои ровесники, которые пошли в начальную школу в Германии в 1945 году, были слишком малы, чтобы понять, почему наша страна ведет войну или почему в последующие годы все так сильно изменилось. И все же мы слишком хорошо понимали, что в будущем нам следует любой ценой избегать каких-либо конфликтов.

Так же, как и в годы, последовавшие за Первой мировой войной, главным объединяющим лозунгом для всей Германии стал лозунг Nie Wieder Krieg (Пусть никогда больше не будет войны). Людям надоело конфликтовать. Они хотели жить по-новому в мире и согласии и вместе работать над улучшением качества жизни.

Это было нелегко реализовать как в Германии, так и в любом другом месте. После окончания Второй мировой войны страна лежала в руинах. В главных городах Германии уцелело меньше 20 % исторических зданий. Миллионы домов были уничтожены. Не стала исключением и Швабия, регион на юге Германии, где я вырос. В ее промышленном центре – Фридрихсхафене – с лица земли были стерты почти все фабрики и заводы, включая предприятия Maybach и Zeppelin, двух легендарных производителей автомобилей и самолетов, производственные мощности которых во время Второй мировой использовались нацистским правительством в военных целях.

Одно из моих самых ранних воспоминаний связано с тем, как мы, сидя на крыше дома моих родителей, всего в 18 километрах от Фридрихсхафена, наблюдали за пожарами после обстрелов, превративших город в руины. Мы молились, чтобы налеты обошли наш родной город стороной, и, к счастью, так оно и случилось, в то время как последние бомбардировки Фридрихсхафена унесли жизни 700 человек. Я помню, как плакали мои родители, когда услышали эту новость, так как у них было много знакомых в городе. К концу войны из 28 000 коренных жителей Фридрихсхафена осталась лишь четверть (1)[1]. Остальные покинули родные места, пропали без вести или умерли.

Равенсбург, где я жил, один из немногих городов, избежавших бомбардировок союзников, что, вероятно, было связано с отсутствием военного производства. Однако последствия войны не обошли стороной и нас. Ближе к ее окончанию, когда французская союзная армия вошла в город, Равенсбург стал прибежищем для сотен внутренних беженцев, людей, направленных на принудительные работы, военнопленных и раненых солдат (2). В городе царил полный хаос. Единственным положительным моментом было то, что в полночь 8 мая 1945 года война наконец-то закончилась. В Германии этот момент назвали Stunde Null, или «нулевой час». Позже историки, например Ян Бурума, стали называть первый послевоенный год «нулевым годом» (3). Экономика Германии была полностью разрушена, и оставалось только надеяться на то, что все удастся начать с чистого листа.