Картина без Иосифа

— Вы выполняете свою часть сделки? — спросил Колин.

— Что такое, милок?

— Вы не расстегнули свой кошелек.

— Да ничего особенного. Вы ведь не верите в такие вещи?

— Зато вы верите, Рита.

— Я много во что верю. Но это ничего не значит.

— Допустим. Тогда скажите мне. Я разберусь.

— Мне показалось, вы очень торопились, мистер констебль. Разве нет?

— Вы уклоняетесь от ответа.

Она пожала плечами.

— Я хочу это знать.

— Вы не можете знать всего, что хотите, милый мой. Но со временем, может, узнаете. — Она подняла стакан и посмотрела его на свет на фоне окна. Он оставался почти таким же грязным Она взяла моющую жидкость и налила несколько капель, после чего принялась мыть стакан губкой, нажимая на нее.

— Что это должно означать?

— Не задавайте наивных вопросов. Вы ведь умный мужчина. Подумайте сами

— Так это и есть ваше гадание по руке? Удобно, нечего сказать. Всю эту чушь вы говорите идиотам в Блэкпуле? И они платят вам денежки?

— Потише, — произнесла она.

— Все это пустая игра. У вас с Полли все заранее рассчитано. Камни, ладони, карты Таро. Высматриваете у клиента слабое место и качаете из него деньги.

— Вы до того невежественны, что я не считаю нужным вам отвечать.

— И это тоже удобный маневр, верно? Подставь другую щеку, но попадание засчитай. Так говорится в вашем Ведовстве? Высохшие бабы, которые живут лишь мыслью, как бы испортить жизнь другим? Чары там, проклятье тут, но какое это имеет значение, ведь если даже кто-то и пострадает, то это сумеет распознать лишь другой посвященный. А вы все держите языки за зубами, не так ли, Рита? Не в этом ли состоит радость вашего шабаша?

Она продолжала мыть один стакан за другим. У нее отлетел один ноготь. На другом поцарапался лак.

— Любовь и смерть, — произнесла она. — Любовь и смерть. Три раза.

— Что?

— На твоей ладони. Один брак. Но любовь и смерть трижды. Смерть. Повсюду. Ты принадлежишь к жрецам смерти, мистер констебль.

— Ой, неужели.

— Так начертано на твоей ладони, мой мальчик. А линии не лгут.

Глава 16

Прошлую ночь Сент-Джеймс провел в замешательстве. Лежа на постели и глядя сквозь окошко в потолке на звезды, он размышлял об умопомрачительной неудаче их брака. Он знал, что медленный — бег — по — пустому — пляжу — в — страстные — объятия — друг — друга — в — последних — кадрах — картины, такая киношная романтическая версия приводит к романтическим ожиданиям счастья на всю жизнь. Но он также знал, как учит жизнь, безжалостно, дюйм за дюймом, что если счастье и бывает, то длится оно недолго, и если ты открываешь дверь на его ложный стук, то сталкиваешься с вероятностью впустить вместо этого ворчание, злость или враждебность других, требующих при этом внимания. Порой бывает невыносимо тяжко довольствоваться неразберихой жизни Он уже почти пришел к выводу, что единственный разумный способ общения с женщиной — не иметь с ней дела вообще, когда Дебора передвинулась на его край кровати

— Прости, — прошептала она и положила руку ему на грудь. — Ты у меня самый хороший. Ты номер один.

Он повернулся к ней. Она уткнулась лбом в его плечо. Он погладил ее по голове и шее, наслаждаясь тяжестью ее волос и нежной кожей.

— Я рад этому, — шепнул он в ответ, — потому что ты тоже моя пушинка номер один. Всегда была такой, сама знаешй. И всегда будешь.

Он почувствовал, как она зевнула.

— Мне трудно, — промурлыкала она. — Дорога видна, верно, но первый шаг сделать нелегко. Вот я и схожу с ума.

— Так всегда бывает. Вероятно, на этом мы и учимся. — Он обнял ее и понял, что она засыпает. Ему хотелось встряхнуть ее, но он лишь поцеловал ее в голову и отпустил.

За завтраком он все-таки старался быть осторожным, сказав себе, что хотя она и была его Дебора, но она еще и женщина и смена настроений у нее происходит чаще, чем у многих. В большинстве случаев это ему даже нравилось. Газетной передовицы, намекающей на то, что полиция может сфабриковать дело против человека, подозреваемого в принадлежности к ИРА, было достаточно, чтобы вызвать у нее приступ ярости и побудить организовать фотографическую одиссею в Белфаст или Дерри, чтобы «самой выяснить, что к чему». Прочтя сообщение о жестоком обращении с животными, она присоединилась к демонстрации протеста. Как только началась дискриминация больных СПИДом, помчалась в первый же попавшийся хоспис, который принимал волонтеров, готовых помогать этим несчастным. Он никогда не знал, в каком найдет ее настроении, когда спускался по лестнице из своей лаборатории, чтобы вместе с ней сходить на ленч или обед. Единственное, что было определенным в их жизни, это полная неопределенность.