Картины Парижа. Том II

Залы, где ставят разные фарсы, почти всегда набиты битком. Пьесы, которые там исполняют, — непристойны или отвратительны, потому что все вещи, где есть хоть немного соли, остроумия и здравого смысла, запрещаются. Как! Здесь имеется оборудованный театр, целая толпа зрителей, и их заставляют слушать одни только глупости? Богатство нашего театра должно бы считаться народным достоянием, а между тем оно является исключительной собственностью королевских актеров!

Как! Дюгазон^{25} — преемник Корнеля?! Шедевры, которые не смогло бы создать все золото монархов, останутся собственностью кучки актеров? Они не будут принадлежать каждому, кто только почувствует в себе стремление или талант показать миру все их красоты? Как! Авторы могли руководствоваться иной идеей, кроме желания повсюду распространить свои произведения и свою славу? Жертвовать искусством ради временной выгоды актера, ограничивать влияние гения, заставлять его пользоваться одними определенными актерами, делать его рабом инструмента, который он же воодушевляет? И автор должен отдавать свои произведения только одной определенной труппе? Сожжемте же лучше наши пьесы!

Великий герцог Тосканский, обладающий истинным талантом законодателя, помимо ряда других полезных законов, вдохновленных высокой мудростью, предоставил всем театрам полную свободу в выборе пьес, так как был уверен, что соревнование и конкуренция сослужат театральному искусству лучшую службу, чем все правила, которые жалкий умишко установил с целью лишить это искусство величия и мощи.

Наконец, на этой ярмарке (не в месте дело!) вы можете видеть знаменитого Комюса^{26}, — человека, не получившего никакого образования, всем обязанного своей врожденной исключительной проницательности, одаренного подвижным изобретательным умом. Этот физик, сделавший целый ряд открытий, приковывает к себе наше внимание, изумляет и заставляет работать наш ум. Нужно только остерегаться и не смешивать его с разными фокусниками, которыми он всегда окружен. Но кто хоть раз видел его, никогда, конечно, не впадет в такую грубую ошибку. Комюс не только является соперником ученых естествоиспытателей, но имеет полное право занять видное место среди самых даровитых исследователей явлений природы. Чудеса, которые творят его искусные руки, стоят того, чтобы посвятить им несколько страниц, последовательно изложенных и написанных высоким стилем.

216. Итальянские актеры

Все еще сохраняя это название, они уже больше не ставят итальянских пьес или, лучше сказать, сценариев, в которых Карлино^{27} так часто восхищал своей игрой, полной наивной и пикантной грации. Итальянцы получили право ставить интересные и поучительные пьесы, но этим правом — надо отдать им справедливость — они не злоупотребляют. Зато, как только вошли в моду водевили, — итальянцы тотчас же подчинились этому минутному капризу столицы. Они стараются как можно лучше обслуживать публику и забавляют ее всевозможными новинками, не считаясь с заботами и хлопотами. Их бескорыстие совершенно исключительно. Они не скупятся ни на декорации, ни на костюмы и стремятся придать спектаклям как можно больше блеска. У них верное чутье в выборе легкой, живой, выразительной музыки; что же касается комедий, то они еще не научились верной их оценке, но это придет со временем.

Таким образом, вот уже полтора года, как водевили почти всецело завладели этим театром. А так как успех всегда приводит к крайностям, то можно опасаться, как бы этот театр не наводнили ребусы, чересчур фривольные куплеты, двусмысленности и т. п. вещи. Зачем заставлять граций стыдливо опускать взоры?

Все эти милые пустячки рисуют наивные картины, не лишенные непринужденной веселости. Но возникает опасение, как бы эти прелестные васильки, разросшись на плодородной почве, не заглушили золотистые колосья питательных злаков.

Авторы решили, что можно создать в этой области второй национальный театр; они не подумали о том, что вокальное искусство в большинстве случаев несовместимо с декламационным и что все действительно драматические пьесы носят чересчур глубокий характер, чтобы слиться с легким жанром этих маленьких пьес, в большинстве случаев лишенных всякого смысла. Легкие арии и водевили всегда будут губить Мариво и его последователей.

217. Бульварные зрелища

Народ, нуждающийся в развлечениях, бросается туда гурьбой; именно поэтому такие театры и заслуживают особенного внимания должностных лиц, а репертуар их должен бы быть и приятным и нравственным (вопреки писателям-соблазнителям эти два слова отнюдь не противоречат друг другу).