Кастанеда. Код иной реальности

Тед решил, что мы должны идти туда, куда ведет союзник. Он привел нас к двухэтажному зданию, почти лишенному света: на нем не было ни рождественских огней, ни рекламы; лишь тускло светились окна второго этажа. Рядом с соседними зданиями, горящими яркой иллюминацией, этот дом выглядел как провал во тьму. Союзник толкал меня ко входу. Дверь, разумеется, была заперта; я нажал звонок на переговорном устройстве, не думая, что скажу хозяевам. Но на том конце провода никто ничего не спросил: устройство булькнуло, вслед за чем послышался щелчок дверного замка.

Мы вошли, и по крутой узкой лестнице поднялись на второй этаж. Единственная дверь была приоткрыта: похоже, нас ждали. Первое, что я почувствовал, очутившись внутри – запах смерти: настоящей смерти, а не моего союзника. Но это не был запах тлена или аромат лилий (который с похорон матери неизбежно вызывает у меня могильные ассоциации). Я ощущал нематериальный запах смерти как процесса. Здесь кто-то умирал.

Войдя в комнату, я увидел, что не ошибся. Центр просторной комнаты занимал широкий одр, на котором царственно возлежала умирающая леди. Рядом с ней стояли двое чернявых мужчин средиземноморской наружности: один – толстый и низкий – врач, готовившийся засвидетельствовать смерть, другой – худой и нервный – адвокат (их породу я распознаю за милю). Леди была настолько дряхла, что, должно быть, помнила великий чикагский пожар; ее темное лицо сплошь покрывали морщины. Но по посадке головы – истинно королевской – я мог судить, что некогда она была весьма привлекательна. Увидев меня, леди вздрогнула, как подстреленный гриф.

– Константин, мальчик мой! – прокаркала она на незнакомом языке, который я, к своему ужасу, почему-то понимал. – Ты приехал… я все-таки дождалась тебя!

В тот же миг адвокат бросился ко мне.

– Умоляю: ни слова! – сказал он шепотом. – Она принимает вас за своего сына, погибшего во Вьетнаме. Подойдите и возьмите ее за руку. И молчите.

Я усилил первое внимание, и буквально физически ощутил импульс, толкнувший меня к смертному одру. Я сделал, как велел адвокат.

– Константин… – завывала умирающая, сжимая мою руку, – Константин… Ты видишь, я умираю. Но я дождалась тебя, я должна была! Константин… когда мы бежали из Смирны, твой дедушка спрятал в моих пеленках вот это… Я сберегла это для тебя…

В моих руках оказался предмет, завернутый в шелковую ткань, испещренную размытыми арабскими письменами. Из-за огромного количества узлов на ткани было невозможно определить на ощупь, что внутри.

– Константин… – захрипела леди. – Конста…

Глаза ее потускнели и закатились. Запах смерти исчез: все произошло. Врач закрыл умершей глаза и сел писать заключение. Адвокат взял меня под руку и вывел за дверь. Там он рассыпался в выспренних благодарностях, смысл которых все время ускользал от меня. Я протянул ему то, что вручила мне покойная леди.

– О нет, нет!., – он замахал руками. – Это ваше! А теперь – прошу прощения – мне нужно готовить документы на отправку тела в Грецию. Столько проволочек… – и он снова начал что-то витиевато говорить, благодарить и извиняться – при этом наступал вперед, выдавливая нас к лестнице. Тед потянул меня за рукав; да я и сам понимал, что наше дальнейшее присутствие здесь нежелательно.

Всю дорогу до отеля я честно отрабатывал первое внимание, но союзник словно растворился в ночи. Предмет, подаренный мне старой гречанкой, я положил в карман пальто, и при ходьбе он чувствительно ударял меня по бедру.

– Как думаешь, что там такое? – впервые за весь вечер я услышал голос Ловенталя.

– Не имею ни малейшего представления. Но почему-то уверен, что союзник погнал меня в ночь именно за этим предметом. Вернемся – первым делом посмотрим, что там.

Но сделать это не удалось. Узлы были завязаны очень давно и очень крепко; за десятилетия, прошедшие с момента, когда дедушка умершей леди спрятал предмет в ее пеленки, складки узлов сцепились и теперь не думали поддаваться. Резать пеструю ткань я не хотел: в этих письменах могло содержаться какое-то послание. Нам пришлось отправиться спать, так и не узнав, что там.

Наследство Смерти

Весь следующий день я отрабатывал навык слушания в одиночестве: Тед и Кассандра понадобились Кастанеде.