Кастанеда. Код иной реальности

– Голод больше никогда не захватит тебя. А над остальными желаниями работай сам: как – Фернандо только что показал тебе. – Кастанеда хлопнул рукой по столу, словно ставил точку в долгом разговоре. Это действительно была точка: он объявил, что сейчас мы распрощаемся.

– Но… Карлос… – растерянно заговорил я. – Что же мне делать дальше? Как жить? Куда девать эти чертовы оболы и ту прорву денег, что я выиграл у магов и обменял на товар у Бриджстоуна? А как мне вести себя с дядей Джорджем? Дай хоть какие-то указания, ведь сам я ни за что не соображу!

– Табу на сильные желания с тебя вполне достаточно, – ответил он. – Вырвешься из их плена – и все решится само по себе. Фернандо и Хесус тебя прикроют, если что. С Джорджем… его лучше избегай – по возможности. Больше я тебе ничего посоветовать не могу.

Конец… или – новое начало?

Все каникулы мы пробыли в Париже: я давно обещал Делии провести с ней отпуск в городе ее мечты. Я немного беспокоился насчет дяди Джорджа: встречать я его больше не встречал, но он мог подослать другого мага. Впрочем, никто не нападал на меня – ни магически, ни физически, а потому я чувствовал себя совершенно свободным, хотя и знал, что Фернандо и Хесус находятся где-то рядом. Они мастерски умели скрывать свое присутствие; лишь однажды я мельком видел Хесуса; а может, мне показалось, что видел: обернувшись, чтобы кивнуть ему, я не обнаружил ничего, кроме фонарного столба. С момента, когда мы расстались с Кастанедой, сильных желаний у меня не возникало, так что держать табу было довольно легко. Зато Делию желания переполняли.

– Знаешь, чего мне хочется больше всего на свете? – спросила она, когда мы сидели в аэропорту Шарль-де-Голль, ожидая своего рейса. – Остаться в Европе! Навсегда… ну или так надолго, чтобы она успела мне надоесть. Я тебя так редко вижу, Яков… мы почти не бываем вместе. А здесь… здесь я счастлива, как нигде! Ах, если бы мы могли с тобой просто путешествовать, посещать музеи, любоваться природой, постигать этот странный мир, в котором все не так, как у нас!

Я ничего не ответил ей тогда – даже, кажется, пропустил ее слова мимо ушей. Но чуть позже, когда мы стояли в церкви святого Антония из Падуи, и слушали слова пресвитера, дающего наставление новобрачным Теодору и Кассандре Ловенталь, я вдруг вспомнил о них. А еще мне вспомнился блошиный рынок Сент-Уан. Делия набрала там множество антикварных мелочей для своего творчества (у нее родилась идея сделать выставку инсталляций на тему времени); а мое внимание привлек товар старика – букиниста и нумизмата. Среди пыльных, посеревших книг лежала папка со старыми деньгами, бумажными и металлическими. Здесь были лиры, фунты, пиастры, тугрики, рейхсмарки, довоенные франки, царские рубли, дукаты, гульдены и реалы. Я перебирал их, и ловил себя на странных ощущениях. Одни деньги были подобны конфетным фантикам, из которых вынули конфету, оставив одну обертку. Другие же – продолжая метафору – сами были конфетой

. Среди денег, которыми торговал старик, были пустые деньги и деньги Силы. Я не смог пройти мимо и купил у него все сильные деньги, заплатив за них долларами Бриджстоуна. Мой поступок был спонтанным, и не имел под собой никакого желания (скажу даже больше: что-то внутри меня сильно сопротивлялось, когда я начал выяснять у букиниста цену). Я купил эти деньги – и забыл о них. А вот теперь, на венчании Теда и Касси, вспомнил.