Касты. Истоки неравенства в XXI веке

Как нелепо это ни звучало бы для нас сейчас, если бы рост был средством классификации людей на протяжении веков, как это было с цветом кожи и чертами лица, люди воспринимали бы разницу по этому критерию как данность, соответствующую законам природы. В альтернативной вселенной казалось бы нелепым разделение по цвету кожи, ведь очевидно, что именно рост является определяющим фактором в красоте, интеллекте, лидерстве и превосходстве. Идея объединения разрозненных групп на основе произвольной общей характеристики – чрезвычайно высокого или невысокого роста – звучит для нас нелепо, но только потому, что эта характеристика не является той, которая использовалась для разделения людей на кажущиеся неизменными «расы».

Идея расы – новое явление в истории человечества. Она восходит к началу трансатлантической работорговли и, следовательно, к последующей кастовой системе, возникшей из рабства. «Слово «раса», вероятно, произошло от испанского слова raza и первоначально использовалось для обозначения «касты или породы настоящих лошадей», которые заклеймены специальным тавром для распознавания»[64], – писали антропологи Одри и Брайан Смедли. Изучая мир, европейцы начали использовать это слово для обозначения новых людей, которых они обнаруживали в разных уголках земного шара. В конце концов, «англичане в Северной Америке разработали наиболее жесткую форму расовой идеологии», – писали Смедли. «Раса в американском сознании была и остается утверждением о глубоких и непреодолимых различиях… Она несет в себе значение непреодолимой социальной дистанции…»

Генетики и антропологи уже давно рассматривают расу как изобретение человека, не имеющее ни научной, ни биологической основы. Антрополог XIX века Поль Брока попытался использовать тридцать четыре оттенка цвета кожи для определения рас, но не смог прийти к единой классификации[65]. Если бы все люди на планете были выстроены в ряд по одному физическому признаку, скажем, по росту или цвету, в порядке возрастания или убывания, от самого высокого к самому короткому, от самого темного к самому светлому, мы бы испытали затруднение при выборе границы между этими произвольными делениями. Народы смешались бы друг с другом, и было бы почти невозможно провести границу между, скажем, народом сан в Южной Африке и коренным населением вдоль реки Мараньон в Перу, которые, согласно научным оценкам, имеют одинаковый цвет, хотя и живут за тысячи миль друг от друга и не имеют прослеживаемого генетического родства.

Чтобы увидеть случайный характер этих категорий, нужно знать, что термин «европеоид», использующийся для обозначения людей, происходящих из Европы, возник относительно недавно в истории человечества и не имеет четких критериев. Это слово не передавалось от древних, а, скорее, возникло в сознании немецкого профессора медицины Иоганна Фридриха Блюменбаха в 1795 году. Блюменбах десятилетиями изучал и измерял человеческие черепа – лоб, челюсти, глазницы, пытаясь привести к общей классификации разнообразие человечества[66].

Он ввел термин «кавказоид» (caucasian), взяв за основу любимый экземпляр черепа, который попал к нему с расположенных в России Кавказских гор. Ему этот череп показался самым красивым из всей коллекции. Таким образом, он дал группе, к которой он принадлежал – европейцам, – то же имя, что и региону, где нашел тот череп. Так люди, которые теперь идентифицируются как белые, получили научно звучащее, но не имеющее отношения к действительному положению дел название «кавказцы». Более века спустя, в 1914 году, в Америке проходил судебный процесс по вопросу о гражданстве и, в частности, о том, может ли сириец считаться кавказцем (и, следовательно, белым), в ходе которого свидетель-эксперт по делу сказал о сбивающем с толку и роковом открытии Блюменбаха: «Ни одна голова за всю историю не причинила науке большего вреда»[67].

Исследование генома человека и ДНК отдельных людей в целях воссоединения семей показали, что расы в нашем понимании не существует в природе. Это выдумка, в которую люди на протяжении многих поколений научились верить как в неоспоримую истину.

Два десятилетия назад анализ генома человека показал, что все люди на 99,9 % одинаковы. «Раса есть понятие социальное, а не научное»[68], – сказал Дж. Крейг Вентер, генетик, руководивший Celera Genomics, к моменту окончания расшифровки человеческого генома в 2000 году. «Мы все эволюционировали за последние 100 тысяч лет от горстки племен, мигрировавших из Африки и постепенно заселивших весь мир». Это означает, что вся расовая кастовая система, катализатор ненависти и гражданской войны, была построена на том, что антрополог Эшли Монтегю назвал «произвольным и поверхностным отбором черт», происходящих из нескольких из тысяч генов, определяющих человеческое существование как вида. «Идея расы, – писал Монтегю, – на самом деле была заговором, организованным классом эксплуататоров, стремящегося поддерживать и защищать свои привилегии от тех, кого в корыстных целях отнесли в низшую касту»[69]⁸.