Касты. Истоки неравенства в XXI веке

Пепел крематория поднялся в воздух, карма и ветерок разнесли его по ступеням и гераниевым грядкам горожан, живущих за воротами расположенного к северу от Берлина лагеря смерти Заксенхаузена. Пепел ложился на качели и детские бассейны на задних дворах жителей города.

Никто не отрицал кровавый ад, творимый по ту сторону колючей проволоки. Плоды зла падали на жителей деревни, как снежная крупа. Они были покрыты злом, и пусть некоторые из них были хорошими родителями и добрыми супругами – ни один из них не сделал ничего, чтобы пресечь зло, которое теперь стало слишком большим, чтобы его было под силу остановить одному человеку, и, таким образом, хотя ни один человек не был к нему причастен, все вместе они были виноваты в его существовании. Оно стало больше, чем они, потому что это они позволили ему вырасти таким огромным, и теперь оно покрыло их сказочные домики и вторглось в их тихую будничную жизнь.

Теолог-диссидент Дитрих Бонхёффер был одним из миллионов, кто страдал и погиб за электрическими изгородями нацистского концлагеря, подвергался пыткам и содержался в одиночном заключении. Могли ли горожане слышать молитвы невинных людей? «Молчание перед лицом зла само по себе является злом», – однажды сказал Бонхёффер о свидетелях преступления. – Бог не оставит нас невиновными. Говорить можно без слов. Действовать – бездействием».

Не все жители деревни были нацистами, да и большинство немцев не были нацистами. Но они следили за нацистскими лидерами по радио, ждали последних новостей от Гитлера и Геббельса. Нацисты воспользовались преимуществом новой технологии радиовещания, возможностью связаться с немцами в режиме реального времени и присутствовать в их домах в любое время, продолжая незаметно отравлять их разум ядом пропаганды. Все эти граждане проглотили ложь о людях, рожденных быть «унтерменшами», поверили, что эти заключенные – евреи, синти, гомосексуалисты, противники рейха – не были такими же людьми, как они сами, и поэтому горожане продолжали сметать пепел со своих ступенек и жить привычной жизнью. Матери торопливо загоняли своих детей в дома, когда поднимался ветер, а вместе с ним – оставшийся от других людей пепел, который мог испачкать детские головы и костюмы[107].

* * *

Посреди Мэйн-стрит в городке на юге Америки росло величественное старое дерево – вяз, дуб или платан, – посаженное еще до того, как были заасфальтированы современные дороги. Оно занимало священное место в сердцах горожан, хотя в целом располагалось в неудобном для раскидистого дерева месте. Оно перекрывало движение в обе стороны, и автомобилисты были вынуждены объезжать его, чтобы проехать через город. Это могло стать причиной для многих аварий, ведь автомобилисты не всегда могли вовремя заметить встречную машину или сообразить, стоит ли пропускать ее вперед.