Катастрофа 41-го. Альтернативная версия

Очередная фаза сражения за Смоленск развернулась только в августе, когда оказались высвобождены армейские корпуса, штурмовавшие «крепости», и налажено снабжение. Снова последовали удары по сходящимся направлениям на Ярцево. Однако на этот раз замыкания «котла» не произошло. Остатки 16-й и 20-й армий отошли от Смоленска на восток. Затягивание боевых действий под Смоленском привело к тому, что запланированный поворот 2-й танковой группы на юг произошел только в сентябре. Кольцо окружения под Киевом замкнулось в последние погожие деньги «бабьего лета».

Я позволю себе оставить открытый финал. Относительно реализации «Тайфуна» в условиях распутицы можно много спорить, плохие погодные условия, так или иначе, влияют на обе воюющие стороны.

Выводы

Уже после Победы, 24 мая 1945 г., на приеме в честь командующих Красной армией И. В. Сталин поднял тост «За здоровье русского народа!» и произнес, в частности, такие слова:

«У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941–1942 гг., когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Карело-Финской Республики, покидала, потому что не было другого выхода».

Далее он даже несколько усилил это утверждение:

«Повторяю, у нас были ошибки, первые два года наша армия вынуждена была отступать, выходило так, что не овладели событиями, не совладали с создавшимся положением».

Таким образом, признание ошибок 1941–1942 гг. имело место на самом высоком уровне. Советская стратегия 1941 г. вовсе не была безупречной, хотя в целом ее можно признать правильной. Запуск процесса «перманентной мобилизации», активная стратегия – именно этими решениями СССР обязан тем, что германская армия не вышла на линию Архангельск – Астрахань. Даже если не исключать неизбежные ошибки как таковые, в советской стратегии есть что корректировать.

На СССР в 1941 г., так или иначе, работало время. Соответственно, оптимизация стратегии, позволяющая затягивать проводимые немцами операции и смазывать их результаты. Затягивание процесса продвижения к Москве до осени означает вхождение в период распутицы, которая неизбежно влияет на темпы проводимых операций. Более эффективные контрудары мехкорпусов, «крепости» в узлах железных дорог могут стать действенным средством изматывания противника и затягивания Смоленского сражения.

Я, конечно, могу понять тех, кто раздумывает об изничтожении «подлеца Гудериана»[20] силами 6-го мехкорпуса (больше тысячи танков! 114 КВ! 238 Т-34!). Однако это изничтожение должно быть объективно обусловлено. Во-первых, в июне 1941 г. 2-я танковая группа Гейнца Гудериана насчитывала 181 752 человека. 6-й механизированный корпус М. Г. Хацкилевича, несмотря на 1000 танков, – 24 005 человек. При таком соотношении сил надеяться на изничтожение по меньшей мере странно.

Во-вторых, такое изничтожение должно быть объективно обусловлено. Для этого нужно было хотя бы вовремя узнать, что под Брестом действует танковая группа в составе трех моторизованных корпусов. Это командование Западного фронта выяснило уже слишком поздно, да и то случайно, ввиду захвата немецкой штабной карты. Избиение авиации Западного фронта на аэродромах привело к тому, что его штаб попросту «ослеп» и не имел объективных данных воздушной разведки о перемещениях противника. Те немногие самолеты, которые еще летали, упирались в «зонтик», организованный над 2-й танковой группой истребителями 51-й истребительной эскадры Мельдерса (JG51). Поэтому об изничтожении «подлеца Гудериана», если мы хотим хоть в какой-то мере следовать реальности, нужно забыть. Реальным вариантом является организация для Гудериана «припятской проблемы» – уход в труднопроходимые леса и болота с последующими вылазками на коммуникации танковой группы. Это тот реальный уровень проблем, который можно создать 2-й танковой группе силами и средствами, имевшимися в распоряжении командования 4-й армии и Западного фронта.