Катастрофа Московского царства

Послы имели «наказ» от патриарха Гермогена и «всех чинов Московского государства». Его основные пункты: во-первых, крещение королевича в православие. Во-вторых, никаких костелов в Москве. И наконец, отказ королю в требованиях компенсации за предпринятый им военный поход на Смоленск. Эти требования натолкнулись на жесткую позицию Сигизмунда III. Ярый приверженец католицизма, король был невысокого мнения о православии и русских. В одном из писем к Жолкевскому он утверждал, что русские – это

такой народ, которому [уже] из‐за его религии опасно доверять, грубых обычаев и твердого сердца, у которого жестокость заменяет право, а несвобода стала его природой, где грубые обычаи, а жизнь полна разврата.

Сигизмунд не собирался отпускать 15-летнего сына в Россию (королевич так и оставался в Вильно): он намеревался сам занять русский престол. Решительно невозможным, с его точки зрения, было крещение Владислава в православие. В королевском стане смотрели на послов, как на холопов, пришедших с челобитьем, а не как на полноправных представителей русского общества. Эту позицию выразил подканцлер коронный Ф. Крыйский:

Государя у этого народа нет, он не является свободным, воспитан под властью тиранов. Так о чем же вести переговоры?

Если о Московском государстве и столице, то они уже у нас в руках, если о государе, то должны того принять, кого им дадут, и терпеть то, что прикажет победитель.

Переговоры зашли в тупик уже на стартовых позициях. Король требовал, чтобы послы заставили Смоленск сдаться, но те отказались. Не послушали они и наказов Боярской думы, подчинившейся Госевскому. Князь Голицын от имени всего посольства отвечал: «Отпущали нас патриарх и бояре и все люди Московского государства». Бояре не имеют права «без ведома всее земли» отдавать королю Смоленск, а послы их слушать, чтобы не остаться «от патриарха в проклятии, а от всей земли в омерзении».

После долгих месяцев жизни в королевском стане под Смоленском «великих послов» арестовали и отправили в Речь Посполитую (12 апреля 1611 года). Филарет и Голицын были заключены в замок Мариенбург в Мальборке, где князь Василий Васильевич в 1619 году скончался. В плену оказались также князь Д. И. Мезецкий и думный дьяк Т. И. Луговской. Однако не все члены посольства проявили стойкость. Думный дворянин В. Б. Сукин, дьяк С. Васильев, келарь Авраамий Палицын и некоторые другие согласились служить королю и были отпущены в Москву содействовать его планам.

Тем временем в столице установилось послушное Сигизмунду III правительство. Этот процесс происходил независимо от Боярской думы и вопреки ее желаниям. Еще Жолкевскому удалось добиться того, что главой Стрелецкого приказа стал А. Госевский, который таким образом объединил в своих руках командование польско-литовским и московским гарнизонами. Высокие посты в управлении заняли бывшие тушинцы, готовые принять короля вместо королевича. Главой этой «партии» был М. Г. Салтыков. В нее также входили И. М. Салтыков (сын боярина), И. Н. Салтыков, князь Ю. Д. Хворостинин, князь В. М. Рубец Мосальский, князь Ф. Ф. Мещерский, Н. Д. Вельяминов, М. А. Молчанов, Т. В. Грязной, Л. А. Плещеев, И. Н. и Г. Н. Ржевские, дьяки И. Т. Грамотин, Ф. А. Андронов, И. И. Чичерин, О. Витовтов и другие. Все они занимали места в Боярской думе и приказах Тушинского вора, были известны как ярые сторонники и воеводы самозванца, а некоторые являлись участниками сомнительных авантюр.

Бывшие тушинцы получили щедрые пожалования от короля, незаконно распоряжавшегося русскими землями. Старшему Салтыкову досталась Чаронда с округой (бывшая вотчина Д. И. Годунова, а затем князя Скопина), его сыну Ивану – Вага (Шенкурск), которой владели сначала Борис Годунов, а затем князь Д. И. Шуйский. Получили богатые вотчины и другие сторонники короля.

Сохранился проект назначения ставленников Сигизмунда в московские приказы. Посольский должен был возглавить Грамотин, Пушкарский – Хворостинин, Ямской – Вельяминов, Монастырский – Молчанов, Поместный – Витовтов и т. д. Таким образом, планировалось, что все управление перейдет к бывшим тушинцам, а ныне – слугам короля. Эти назначения с теми или иными изменениями были реализованы. Так, И. Т. Грамотин возглавил Поместный, а не Посольский приказ. Дворецким стал любимец первого самозванца князь В. М. Рубец Мосальский.