Катастрофа Московского царства

Изволением святыя Троицы повелением великого государя царя и великого князя Бориса Федоровича всея Руси самодержца и сына его благоверного великого государя царевича князя Федора Борисовича всея Руси сий храм совершен и позлащен во второе лето государства их [7]108 (в 1600-м. – С. Ш.)».

Не только Борис Федорович, но и члены его семьи и родственники были ценителями высокого искусства, знатоками, благотворителями, интеллектуалами. Искусствоведы выделяют особую годуновскую школу в архитектуре и изобразительном искусстве, образцы которой создавались по заказам представителей этой семьи.

Ктиторская деятельность Годунова до и после его царского венчания, а также его родни (особенно дяди Д. И. Годунова) была поистине колоссальной. Троице-Сергиев монастырь был буквально осыпан дарами: золотой оклад, жемчужная пелена, серебряные киот и подсвечник к иконе «Троица» Андрея Рублева, «сосуды золотые», медное и стеклянное паникадила, иконы в драгоценных окладах, шапка архимандричья, колокола-благовестники «Лебедь» (10,2 тонны) и «Годуновский» («Цареборисовский»), не сохранившийся до нашего времени (29,6 тонны)… Сам царь принял участие в церемонии встречи гигантского колокола в Троице-Сергиевом монастыре. Как боярин Борис Федорович пожертвовал в обитель 1320 рублей, а как царь еще 1500. Можно уверенно говорить, что «жертвователь» – еще одна сторона натуры Годунова.

Опала на Романовых

В первые успешные годы отношения царя Бориса с Боярской думой были вполне благополучными. Новый государь значительно расширил состав Думы, пожаловав в нее новых членов, в том числе из знатнейших княжеских фамилий. Перелом наступил в 1600 году. Историки связывают его с ухудшением здоровья царя. Вероятно, Борису пришлось задуматься о том, с чем может столкнуться его юный преемник. В результате произошли новая зачистка Думы и разгром возможных противников царевича Федора – бояр Романовых.

Тревожные звонки для этого многочисленного клана начались в 1599 году с местнических поражений: на князя И. В. Сицкого, шурина Ф. Н. Романова, бил челом второй воевода О. Т. Плещеев и получил «невместную грамоту». В том же году князь Б. К. Черкасский, другой шурин того же Федора Никитича, потерпел унизительное поражение от племянника В. К. Черкасского. В 1600 году князь Ф. А. Ноготков взял реванш в споре с Романовыми: он был признан «местами больши» не только Александра Никитича, но даже его деда Романа Юрьевича. В том же году попали в опалу князья Шестуновы (князь Федор Дмитриевич и его брат Владимир; супругой князя Ф. Д. Шестунова была двоюродная сестра Федора Романова). Таким образом, неприятности сыпались на Романовых и их родню одна за другой, а осенью 1600 года грянула буря.

Удар был нанесен через боярина Александра Никитича Романова. Его казначей, Второй Бартенев, подложил в казну своего господина некие «коренья», которые должны были свидетельствовать о намерении «извести» царя Бориса. К следствию привлекли и других братьев – Федора, Михаила, Василия и Ивана. Попали в опалу и ближние родичи Романовых – князья Б. К. и И. Б. Черкасские, И. В. Сицкий и другие Сицкие, А. А. Репнин, В. Д. Шестунов, а также Ф. И. Шереметев, Б. И. Долматов-Карпов, позднее – за сочувствие к Романовым – в Сибири оказались думный дворянин Е. М. Пушкин и его однородцы. Романовых пытали и разослали по ссылкам, а старшего из братьев, Федора, постригли в монахи с именем Филарет в Антониево-Сийском монастыре. Его жена Мария Ивановна (урожденная Шестова) стала инокиней Марфой, дети Татьяна и Михаил вместе с дядей князем Борисом Камбулатовичем Черкасским, его супругой Марфой Никитичной, ее незамужней сестрой Анастасией и женой А. Н. Романова Ульяной Семеновной были сосланы на Белоозеро. Там Черкасский умер, а княгиня Марфа тяжело заболела. Суровые условия ссылки отразились и на детях Федора Никитича: исследование останков Татьяны Федоровны позволило установить, что она болела рахитом. Согласно «Новому летописцу», составленному около 1630 года (возможно, под наблюдением Филарета Никитича), А. Н. Романов был убит приставом на месте ссылки – в Лудском Усолье на Белом море, Михаил Никитич умер в земляной тюрьме в Ныробе, Василий Никитич – в Пелыме (по сообщению летописца, их обоих «удавили»).

Сохранились документы, рисующие ужасные условия ссылки Романовых. Так, пристав при В. Н. Романове сотник Иван Некрасов в расспросе перед окольничим С. Н. Годуновым так рассказывал о переводе опального из Яренска в Пелым: