Катастрофа в Восточной Пруссии. Августовское сражение 2-й русской армии в 1914 г.

1‑му арм. корпусу, образовав сильные уступы вправо, наступать на Уздау, 20‑му арм. корпусу поддерживать наступление 1‑го арм. корпуса сильным наступлением на Уздау, а остальными силачи продолжать наступление в прежнем направлении.

После взятия Уздау самое главное – ударом во фланг от Уздау смять противника, действующего против 20‑го арм. корпуса. Для этого необходимо, чтобы 1‑й арм. корпус возможно более крупными силами наступал на Нейденбург.

Кроме того, на усиленный 1‑й арм. корпус возлагается обеспечение фланга со стороны Борхерсдорфа.

5. 3‑ю рез. дивизию продвинуть на Ваплиц, продолжая удерживать Гогенштейн.

6. Штаб армии остается пока в Лебау»[88].

Таким образом, 26 августа командование 8‑й герм. армии задавалось целью нанести удар на Уздау войсками 1‑го армейского корпуса и фронтальный удар 3‑й рез. дивизией с севера на Ваплиц.

Выполнение этого плана приводило немцев к тому, что после овладения районом Уздау их ударная группировка из 1‑го корпуса и правого фланга 20‑го корпуса нацеливалась в пустое пространство, очищенное еще 26 августа частями 2‑й пех. дивизии. Вместе с тем эта ударная группировка по мере своего продвижения на восток подставляла сперва фланг, а затем и тыл под удары русских войск, объединенных командиром 1‑го русского арм. корпуса. Но выход немцев к востоку от Уздау осложнял положение 15‑го и отчасти 13‑го русских арм. корпусов, создавая угрозу их тылам, которые уже 28 августа должны были попасть под удары немцев. Операция подобного рода, будучи рискованной, не могла бы привести к решительным результатам, если бы не некоторые обстоятельства, выходившие из рамок оперативных расчетов.

Русские, обнаружив угрозу слева, нормально должны были отойти своими центральными корпусами на юг, примерно на рубеж Мушакен, Нейденбург, что они могли сделать к вечеру 27 августа, а затем на рубеж р. Оржиц, что они могли сделать к вечеру 28 августа. В этом случае удар в восточном направлении приводил бы к вытеснению русских без решительного результата.

Эта операция могла осложниться, если бы русские нанесли фланговый удар силами 1‑го арм. корпуса и двумя кавалерийскими дивизиями со стороны Зольдау на север. В этом случае немцам пришлось бы отходить за Вислу.

И в том и в другом случае операция 8‑й герм. армии привела бы ее к поражению. Но немцы пошли на риск, полагая, что русские не примут своевременного решения на отход и не проявят решительности в действиях против южного фланга 8‑й армии.

Во всяком случае, вечером 26 августа русские имели возможность принять решения, могущие разрушить в основе замыслы германского командования.

В числе возможных решений, кроме отхода 13‑го и 15‑го арм. корпусов на юг, могло быть принято и такое: русские могли пойти на то, чтобы войсками 15‑го корпуса сдерживать наступление немцев с запада, а 13‑м корпусом пресечь пути 1‑го рез. и 17‑го арм. корпусов на запад, повернув его фронтом на северо-восток вместе с 6‑м арм. корпусом. Двухдневный бой на путях этих германских корпусов русские могли успешно выдержать, а за это время на хвосты их вышли бы 2‑й и 4‑й корпуса 1‑й армии.

Но для всех решений надо было знать окружающую 2‑ю армию обстановку, а этого знания 26 августа у генерала Самсонова и его штаба не было. Поэтому командующий 2‑й армией вечером 26 августа принял решение, ничего общего не имеющее с приведенными выше возможными вариантами.

Вечером 26 августа командующий и штаб 2‑й армии не знали о положении 6‑го корпуса, равно не знали и о положении 13, 15 и 1‑го арм. корпусов и 2‑й пех. дивизии, т.е. вообще не знали, что делается на фронте армии. В своем докладе о действиях 2‑й армии начальник штаба армии ген. Постовский пишет:

«Директива № 5 была отдана в предположении, что корпуса к вечеру 26 августа выполнили указания, данные на этот день. В действительности же, как видно было из описания действий, 15‑й корпус и 2‑я пех. дивизия, ввязавшись в бой, далеко не достигли указанных им фронтов и вели бой с немцами фронтом уже на запад. Действительная обстановка выяснилась лишь только к 2 ч. 00 м. ночи 27 августа, когда возвратился в штаб армии офицер генерального штаба, командированный вечером 26 августа на место боевых действий 6‑й пех. и 2‑й пех. дивизий. Менять распоряжения тогда уже не представлялось возможным, так как вскоре завязались боевые действия»[89].

Директива № 5, о которой пишет ген. Постовский, сводилась к следующему.

13‑й и 15‑й арм. корпуса, последний с приданной 2‑й пех. дивизией, должны продолжать выполнение директивных указаний, отданных им в телеграмме № 6353, т.е. наступать в прежних положениях с целью сбить противника с фронта Алленштейн, Остероде.

1‑й арм. корпус с подходящими от Млавы частями 23‑го арм. корпуса, с 6‑й и 15‑й кав. дивизиями должен был продолжать выполнение задачи по обеспечению левого фланга армии в районе Уздау, Зольдау, Гейнрихсдорф. 6‑й арм. корпус должен был, оставив заслон у Бишофсбурга, двинуться к Алленштейну и содействовать 15‑му и 13‑му арм. корпусам, нанося удар в левый фланг противника.