Кавалеры Виртути

Дело в том, что в Вольном городе изо дня в день возрастало количество ландесполицаев, пограничной стражи «Данцигер СС хаймвер» и формирований СА. В итоге они составляли сильный, насчитывающий две дивизии пехоты корпус, подчиненный единому командованию. Между тем установленная трактатом численность гарнизона Вестерплятте определялась всего лишь в восемьдесят восемь человек, и цифра эта должна была соблюдаться с предельной точностью. В создавшейся обстановке необходимо было укрепить польские силы, и буксир каждое воскресенье привозил из Гдыни новую группу солдат.

Вот так и получилось, что Хруль вынужден был в одиночестве разгуливать по пляжу и только тоскливо поглядывать в ту сторону, где за высоким берегом Орлово лежала манившая к себе Гдыня. Когда Хрулю окончательно надоело прохаживаться таким образом, он растянулся на песке рядом с капралом Шамлевским.

К Эдмунду Шамлевскому тоже стоит приглядеться внимательнее. Он является тем человеком, которому предстоит сыграть важную роль в надвигающихся событиях, особенно в начальной их фазе. Приказом майора Сухарского капрал Шамлевский был назначен командиром поста «Вал», позиция которого должна была находиться напротив ворот, перекрывающих железнодорожную линию, в двухстах метрах от них. Поэтому в случае каких-либо событий на Вестерплятте Шамлевский со своими двумя солдатами окажется в самом опасном положении, и его пулемет будет первой огневой точкой защитников полуострова.

Получив приказ, капрал осмотрел свою позицию — обычный полукруглый земляной вал, окружавший с трех сторон старые, теперь уже пустые пороховые склады. Обойдя позицию, он убедился, что защищен только от лобовой атаки и что, если противник прорвется в глубь территории Интендантства, капралу и его солдатам нечем будет прикрываться ни с тыла, ни с флангов. Однако, будучи человеком еще очень молодым, не научившимся серьезно относиться к опасности, Эдмунд Шамлевский не стал предаваться унынию. Он лишь пожал плечами и подумал, что все как-нибудь утрясется. Кроме того, капрал, как я полагаю, был смелым солдатом, верившим в свой ручной пулемет. Патрулируя участок Интендантства, примыкавший к каналу, Шамлевский давно привык к угрозам молодчиков в мундирах СА, которые нередко собирались группками перед складами и знаками показывали польским солдатам, как будут перерезать им глотки и вешать на деревьях. Суровый приказ майора запрещал солдатам реагировать на провокации. И капрал свято выполнял этот приказ. Он с презрением поглядывал на крикунов и проявлял полнейшее безразличие к любым их выпадам. Случалось, что Шамлевский даже приостанавливался и довольно спокойно рассматривал гитлеровцев, что приводило их в неописуемое бешенство.

Иногда по каналу проплывало какое-нибудь польское судно или большая моторная лодка с отдыхающими и экскурсантами, посещавшими польский порт, и тогда были улыбки, обмен приветствиями, дружеские жесты. С палубы польского судна, которое вышло из Гданьска и двигалось правой стороной канала, кто-то бросил однажды капралу пачку заграничных сигарет. Подняв ее, он прочитал нацарапанные на пачке каракули: «Привет гарнизону смертников!»

Представляю, что пережил тогда Шамлевский. Наверное, именно в тот миг он понял всю глубину надвигающейся опасности, может быть, впервые осознал, сколь малы у него шансы остаться живым, унести в целости свою голову с клочка земли, лежащего у ворот огромного города, в котором спешно вооружались немцы, готовясь к расправе с маленьким польским гарнизоном на Вестерплятте, к расправе со всем тем, что имело отношение к Польше. Начали они вроде бы с малого: с поломки золотых ягеллонских орлов у колодца Нептуна, с уничтожения почтовых ящиков. Пока что дело не дошло до убийств. Но фашисты уже обнаглели — участились нападения на редакции польских газет, на польские таможни и школы. Солдат злило то, что строгие приказы не позволяли им стать на защиту своих соотечественников в городе, и они ждали времени, когда вместо постоянных протестов Комиссара Польской Республики под Гданьском появятся польские дивизии или в порт войдут польские военные корабли, одно присутствие которых заставит притихнуть разбушевавшихся штурмовиков Форстера.

Шамлевский не раз с горечью Думал о том, почему этого не происходит. Он ни на миг не сомневался в силах польской стороны и, может быть, только тогда, когда прочитал написанные на пачке сигарет слова, подумал о возможности и иного исхода, что заставило его ненадолго помрачнеть…