Кавказский роман. Часть I. Спасатель

«Уж не приснилось ли мне всё это? – подумал парень. – Кто в молодости не видит эротических снов? Нет, она была живая, реальная». Вот и его маленькая палатка хранит новый, необыкновенный запах её тела и его мужской силы. Он вдохнул всей грудью этот терпкий запах и опять наполнился сладостной болью желания. Успокоившись, Руслан стал перебирать в памяти всех, кто мог быть сегодня у него. Женщин стройных и с короткой стрижкой было четверо: тихая и молчаливая студентка из Орла, имя которой он постоянно забывал, болтливая хохотушка Оля из Киева, которая практически сразу нашла себе пару и весело проводила время с молодым инженером из Подмосковья, и девушка, прибившаяся к их группе со своим парнем. Ещё была в группе Доцентша – так вся группа называла строгую и грубоватую преподавательницу из Уфимского университета, но она никак не подходила на роль ночной гостьи, так как была немолода и несимпатична.

На утренней линейке он был необыкновенно строг и сдержан, хотя всё его тело было наполнено необыкновенной лёгкостью и радостью. Туристки вели себя как всегда перед расставанием с понравившимся им инструктором. Они шутили, звали в гости, горевали о том, что он не может поехать с ними отдыхать на побережье. Веселы были все: и тихая студентка, которая смотрела на инструктора влюблёнными глазами, и прибившаяся к группе девушка, которая впервые оторвала взгляд от своего спутника, широко и просто улыбалась Доцентша и впервые не выглядела жёсткой и колючей. Не улыбалась только хохотушка Оля. Она была печальна и впервые стояла в стороне от своего поклонника. «Неужели она?» – подумал Руслан и даже не сдержался и спросил:

– Где улыбка, Оля?

– Похоже, она её потеряла тут в горах, – ответила за неё Доцентша.

– Ничего я не теряла и не находила, – вспыхнула Оля и бросилась назад в палатку, куда за ней немедленно устремился ухажёр.

Руслан не знал, что делать, и поступил так, как требовал от него регламент турпохода:

– Группа, стройся, вперёд – шагом марш!

Перевал взяли сходу, а за ним группу принял инструктор-грузин и повёл отдыхать на бархатное августовское море.

Руслан долго стоял и смотрел вслед уходящей группе, но никто не оглянулся. Впереди их ждали новые впечатления и новые встречи. Его тоже ждала новая группа, и только молодое тело, вкусившее с древа познания, ждать не желало. В новых походах недостатка в женщинах не было, хотя связей своих он никогда не афишировал, да и женщин выбирал неболтливых. Они же, настрадавшиеся в одиночестве или рядом с пьющими мужьями, которыми так славится Россия, любили жарко и без претензий. Увы, но то, что радовало тело, не задевало душу, в которой накрепко засела память о Лизе

Лиза стояла в лучах бьющего в глаза света в белом халате и кого-то горячо убеждала:

– Не надо левую руку – как он жить будет?

– Проживёт, а так – верная смерть, – отвечал чей-то строгий и равнодушный голос. – Вы медик, разве не знаете, что такое гангрена, да ещё и на фоне пневмонии? Руку может спасти только чудо, помноженное на неустанный уход, который в условиях полевого госпиталя оказать никто не сможет.

– Я смогу, – отвечал звонкий Лизаветин голос.

– У вас нет на это времени. Операция за операцией. Сколько вы спите?

– Я это сделаю, даже если вообще спать не буду», – сказала она твёрдо. – Вы его не знаете. Легко распоряжаться чужой судьбой, когда ты не знаешь человека.

– Не забывайтесь, Елизавета Николаевна, – прозвучал раздражённый голос мужчины. – Я – хирург, и если я начну думать о судьбах оперируемых, а не об их жизнях, то половина здесь лежащих отправится на тот свет. Вы не можете взять ответственность за его жизнь на себя, так как не являетесь его родственницей.

– Я могла стать его женой, – скорее выдохнула, чем сказала Лиза и вдруг заплакала, уткнувшись в марлевую салфетку.

– Вот только соплей нам сейчас не хватало, – разозлился хирург.

И вдруг из тёмного угла операционной в жёлтое пятно света вышла тоненькая женская фигурка, так похожая на мать Руслана, и тихо, но уверенно заявила:

– Я помогу Елизавете Николаевне. Я горянка и с детства умею лечить раны и обморожения лекарственными травами. У нас в горах нет аптек, но есть много трав, я их собираю каждый год.

Получив поддержку, Лиза перестала плакать и жаром принялась убеждать хирурга сохранить левую руку лейтенанта и что она готова взять ответственность на себя как единственный знакомый лейтенанту человек.

– Делайте что хотите, у меня сегодня ещё пять операций, – заворчал хирург и вышел из операционной.

Руслан слушал этот спор, не понимая его и не принимая на свой счёт. Ни левая, ни правая рука не болели, а вот поломанные ноги ныли, и ещё мучила невыносимая жажда. Практически не разжимая рта, он простонал:

– Пить!

Сделав глоток из поднесённого к губам стакана, тут же опять провалился в горячую бредовую бездну. В воспалённом мозгу мелькнула одна-единственная мысль: «Они здесь».