Кавказский роман. Часть II. Восхождение

В их селе цветов было не купить. Нет на Кавказе такого обычая выращивать цветы у себя под окном. Для огорода хорошей земли не хватает, не до цветов. Однако на базаре, оставив ребят в машине, он ходил по цветочным рядам с видом знатока. Марина молчком бродила за ним. Выбрал он каждому по букету гладиолусов, но, узнав, сколько они стоят, он ужаснулся. Денег, данных командиром и родителями остальных школьников, явно не хватало. И тут Гейдар вспомнил, что у него в кармане лежат деньги, выданные ему ребятами для покупок курева и другой мелочи, а также своё последнее жалование. Ни минуты не колеблясь, он вытащил из кармана эти деньги и расплатился за цветы, поймав на себе удивлённый взгляд Марины.

– Вот это джигит! – усмехнулась она.

– Джигиты девушкам цветов не дарят, – буркнул Гейдар.

– Почему?

– Потому что культа поклонения женщинам у мусульман нет.

– Вот как? Зачем же ты потратил свои деньги на цветы? – ещё больше удивилась Марина.

– Джигит не может себе позволить выглядеть в глазах женщины нищим.

– Надо же, как всё сложно, – сказала она и, забрав свой букет, пошла к машине.

«Да уж, не просто, – двигаясь следом за нею, думал Гейдар, – в должниках джигиту тоже быть нельзя». Возвращаясь в часть, он размышлял, где брать деньги. Решение этой проблемы пришло само. На выезде из города всегда стоял не успевший на пригородный автобус народ.

– По три рубля с каждого до Благодатного, – предложил им Гейдар и, набив машину народом, поехал к селу, которое было расположено между городом и их военным городком.

Хоть и замирала душа всю дорогу при встрече с каждой попутной машиной (вдруг военный патруль проверит), но деньги, которые он задолжал друзьям, были найдены.

– Будешь возить Маринку в школу, когда не будет ничего срочного, – дал распоряжение командир. – В остальные дни она и другие дети будут добираться до городка на автобусе. Здесь в гарнизоне есть только начальная школа.

Потянулись однообразные дни с разъездами по всему округу. Съездить в школу за первую неделю сентября не пришлось ни разу. Даже мельком он ни разу не видел Маринку и отчаянно скучал. И вот в субботу Воронов приказал ехать в город.

– У Марины дополнительные занятия для поступающих в вузы. Ты встреть её, так как в автобусах сейчас давка. Все едут за город, – приказал ему полковник.

Маринка вышла из школы вялая и не в настроении. Это было сразу видно по её унылому лицу и по опущенным плечам. Забравшись на сиденье, она коротко бросила:

– Привет.

Ехали молча. Перед перекрёстком, который вёл в центральную часть города, она приказным голосом сказала:

– Сворачивай в город. – Увидев удивлённый взгляд, добавила: – Хочу по городу побродить. Отцу скажу, что занятия затянулись. Ты что, против?

– Да нет, – пожал плечами Гейдар и повернул руль. – Только бы на патруль не нарваться. У меня увольнительной нет.

– Не волнуйся, я с тобой, – бросила она через плечо и пошла в сторону набережной.

Выйдя на набережную, он сразу забыл и про увольнительную, и про оставленную на улице машину, так прекрасен был открывшийся перед ними вид. Две великие русские реки Волга и Ока сливались у Горького в один поток, открывая неохватный водный простор. Стоя на набережной, расположенной на высоком берегу, казалось, что ты паришь над этим простором и откуда-то с неба любуешься речными просторами.

– Ух ты, здорово! – выдохнула Маринка и заметно повеселела. – Так бы подхватиться и полететь.

– В форме не стоит, лучше в той пышной юбке, она будет как парус, – неожиданно пошутил Гейдар.

– А ты, оказывается, шутник, – бросив на него удивлённый взгляд, сказала Маринка. – Тебе что, моя юбка не нравится?

– Почему, нравится, – улыбнулся Гейдар, впервые взглянув в глаза девушки.

Встретившись с ним взглядом, она, похоже, смутилась и сказала первое, что пришло в голову:

– Почему у тебя такие синие глаза?

Здесь уже смутился Гейдар и, чтобы скрыть этот факт, сказал, показывая вниз:

– Ребята говорят, что где-то тут внизу была ночлежка, о которой писал Горький в пьесе «На дне», в другую сторону дом, в котором он жил с дедом. Теперь там музей.

– Вот уж не думала, что горцы Горьким интересуются, – дерзко сказала Маринка, видимо желая подсолить вырвавшуюся у неё фразу про синие глаза.

– А что, нам положено только Лермонтова читать?

– Да нет, на конях скакать. Как-то странно звучит – «джигит-читатель».

После этой фразы настроение у Гейдара испортилось, и всё остальное время прогулки он молчал, думая о том, что его, похоже, считают за дикаря. Вскоре тронулись в обратный путь. Через несколько минут езды Маринка, сидевшая на переднем сиденье, спросила:

– Чего ты молчишь? Обиделся?

– Нет, на женщин у нас не принято обижаться, – дёрнул изогнутой бровью Гейдар.

– Понятно, обиделся. А зря, у тебя такой колоритный вид, что действительно кажется, что живёте вы, кавказцы, совсем не так, как мы.

– Вообще-то я десять классов окончил, а программа у всех в Союзе одна. У меня по русской литературе пятёрка была. Мать у меня горянка и в школе не училась, но и сама читать любит и меня приучила. Отец был директором школы…