Кавказский роман. Часть II. Восхождение

Вооружённый конфликт, а попросту война между абхазами и грузинами, последовавшая после нескольких лет непрерывных разборок между этими горячими соседями, застала их с Ларисой на круизном лайнере в Атлантическом океане в августе 92 года. На экране телевизора, развернувшегося над огромной палубой, всё было понятно без комментариев: горели санатории и дома отдыха, где не раз они отдыхали. Прямой наводкой стреляли из артиллерийских орудий по шикарным пальмам на набережных Гагр и Сухуми. Великолепные набережные этих когда-то знаменитых курортов были завалены мёртвыми телами воюющих местных и случайно попавших в их разборки отдыхающих. Лариса плакала, глядя на бесстрастный телевизионный экран, который без комментариев показывал свалившуюся на её любимое Причерноморье беду.

– Всё этот меченый, сволочь, что со страной сделал? – вытирала она сердитые слёзы.

– При чём здесь он? Разве он развалил страну?

– А кто же ещё? Гласность ему подавай! Экономикой надо было заниматься, а не болтать, разве я не права? Вон китайцы мирно-смирно, а уже нас догоняют.

– Да, пылает Кавказ, скоро и у нас начнётся, – вздохнул Гейдар.

– Чего теперь вздыхать, раньше думать надо было, всё пропадёт, и квартира, и дом, – начала заводиться Лариса.

– Тебе что, опять мало? – разозлился Гейдар. – Да наша грозненская квартира и недостроенный дом, вместе взятые, стоят меньше, чем беседка в нашем загородном доме. Вот уж действительно, Пушкин вечен.

– Какой Пушкин? – удивилась жена.

– Да Александр Сергеевич. Нам русачка говорила, что он пишет на вечные темы, я тогда не понимал, а теперь думаю, что старуху из «Золотой рыбки» он просто с тебя списал.

В последние годы он не переставал удивляться аппетитам жены. Ни свалившееся на неё богатство, ни невероятные раньше возможности – ничто не могло заставить Ларису не мучить мужа непрерывными выговорами о чём-то недоделанном, не добытом и нереализованном. «Да любая чеченская женщина, не говоря уже об Асет, была бы счастлива, если бы муж обеспечил ей такую жизнь, и боялась бы на него не только ворчать, но даже недовольный взгляд бросить, а эта за два десятилетия его непрерывного служения семье всё равно находит, чем укорить, – возмущённо думал он, глядя на сердитый и уже оплывший профиль жены. – При этом в отличие от меня она любит эту новую жизнь, купается в ней и никак не может насытиться». Его же в этой жизни уже мало что могло заинтересовать или порадовать. Движущей силой в этой безумной жизни был, пожалуй, только охотничий азарт, и даже не к заработку очередного миллиона, а желание доказать себе и окружающим, что он может и он сделает.

– Нормальный инстинкт любого мужика – быть лучшим. Это бабам нужен результат в виде новой шмотки, дома, машины, круизы, а мужику главное – доказать себя, – прокомментировал как-то его сомнения в целесообразности такой жизни его старый друг Сашка.

После той первой встречи в «Праге» они как будто заново открыли друг друга и общались при каждой возможности. Возможностей для таких общений было немного, даже несмотря на то что Сашка был холостяком.

– Я хронический холостяк, – смеялся он, – это значит, что время от времени бываю женатым, а потом опять заболеваю свободой.

Детей у него было трое, как и у Гейдара, но от трёх разных женщин. Первый его сын уже был совсем взрослым и реализовал мечты родителей отца о ребёнке-дипломате. Он, несмотря на разброд в стране, умудрился сохранить за собой место в консульстве одной из европейских стран, представлявшем уже не интересы Союза, а России. Вторая дочка, мама которой была хормейстером, пошла в родителей и была студенткой ГИТИСа по классу фортепьяно. Младший сынок, двух лет от роду, родился, как говорил Сашка, совершенно случайно от совсем молоденькой солистки его ансамбля, которая боготворила босса и ничего, кроме возможности по-прежнему выходить на сцену, от него не требовала. Их сына воспитывали её родители, ну а денег на своих детей Сашка никогда не жалел.

– Ты понимаешь, Гейдар, – говорил он, как всегда, убеждённо, – это жёны могут меняться, а дети, однажды появившись, твои навсегда, ты со мной согласен?

Гейдар смотрел на по-прежнему живое и симпатичное лицо старого друга и думал о том, что, прожив основную часть жизнь, не имея привязанности ни к кому, кроме Ларисы, он прилип душой к этому малознакомому человеку, который происхождением, жизненным опытом и профессией был человеком другого круга. Однако только с Сашкой он мог позволить себе быть откровенным, только в его глазах он не боялся проявить свои слабости.