Кавказский роман. Часть III. Лавина

– Какой техникум? Ближайший техникум в районе, да и тот не женский – строительный, – удивился приехавший на выпускной вечер дочери отец.

– Вот туда и пойду. В район автобусы часто ходят. То, что строительный, так это даже хорошо, буду как мама, только не маляром, а мастером, – сверкнула она глазами в сторону отца.

– Марина, я уважаю твой выбор, но что люди скажут, если моя дочь пойдёт в техникум получать мужскую профессию? – выдвинул последний аргумент отец.

– Можно подумать, что тебя это очень интересует, – отбрила его Марина и всё же настояла на своём, проигнорировав и мнение протестующего против такого образования деда.

– Зря ты, дедушка Аслан, меня отговариваешь, вот выучусь – и свой дом поправлю, и твой отремонтирую.

– Не женское это дело, – упорствовал дед. – Пусть будущий муж дома ремонтирует.

– Муж, когда ещё будет, а дом сейчас ремонтировать надо, – засмеялась внучка.

– В кого ты так не по-женски упряма? – удивлялся отец. – Мать была покладистая, бабушка вообще ангел.

– Бабушка говорила, что в её отца. Он был главой большого тейпа и людей вот где держал, – показала Марина свой сжатый кулачок.

Больше противиться выбору дочери отец не стал. В техникум она поступила легко. Сложно было только ездить на учёбу. Автобусы ходили редко и медленно, так как дорога была горная. Однако Марину это не смущало, и она умудрялась не только хорошо учиться, но и с домашним хозяйством справляться. Времени не хватало только на развлечения. На курсе остряки прозвали её «освобождённой женщиной Кавказа». Так её однажды припечатал преподаватель истории, который был удивлён, что она чеченка, а учится на такой мужской специальности. На его вопрос: «Как это могло случиться?» – Марина с вызовом ответила:

– А что, разве Кавказ – это не Советский Союз, где все женщины имеют равные права с мужчинами?

– Всё понятно, то есть вы, Уламова, освобождённая женщина Кавказа. Похвально, похвально.

Свободная-то свободная, а вот все радости студенческой жизни проходили мимо неё. Ни в колхоз на сбор урожая, ни на техникумовские вечера она не попадала. От колхоза её освободила справка со стройки о том, что она необходимый работник. Марина действительно работала на стройке каждое лето. Вечера заканчивались поздно, когда автобусы уже не ходили. Одногруппницы предлагали ей остаться на вечер и переночевать в общежитии, но Марина отказывалась, ссылаясь на необходимость заниматься с братом. На самом деле ей совсем не хотелось, чтобы в Боевом начали болтать о том, что Уламова пошла учиться в мужской техникум для того, чтобы гулять. Мысль о том, что о ней могут плохо подумать, была невыносима.

Годы учёбы хоть и тяжелы были, но пролетели быстро, и уже к девятнадцати годам Марина получила диплом о том, что она является техником по гражданскому строительству. Всё лето и осень, вместо того чтобы отдохнуть после учёбы, Марина в поте лица трудилась на стройке птицефабрики, которую должны были сдать к очередным ноябрьским праздникам. Ей нравилась её работа. Её душа погружалась в состояние восторга, когда от каждого мазка её кисти серые унылые стены становились белыми, двери – жёлтыми, а заборы – зелёными. Ей на удивление нравился запах красок. Наконец, ей очень нравилось, что народ на стройке, по преимуществу некавказский, относился к ней как к обычному человеку, не заставляя жить по раз и навсегда установленным горским законам. На торжественном собрании в честь сдачи птицефабрики Марину отметили как одного из лучших работников и даже как «комсомолке, передовичке и просто красавице» предоставили право перерезать красную ленточку на входе в новый птицеводческий комплекс.

На следующий день её вызвали к начальнику строительства.

– Ну что, Уламова, поедешь с нами в другой район на новое строительство? Я, как и обещал, тебя мастером беру.

– Далеко от Боевого?

– Не очень, не больше сотни вёрст.

– Спасибо, конечно, но я не поеду, – ответила Марина. – За эти четыре года, что в районе училась, намучилась с поездками, да и дом бросить не могу.

– Жаль, конечно, но без благодарности за хорошую работу я тебя не оставлю. Одним словом, мы с нашим профсоюзом решили наградить тебя путёвкой в санаторий. Была ты когда-нибудь в санатории?

– Это где больных лечат? – удивилась Марина. – Я же здоровая.

– Да больных там кот наплакал, все здоровые отдыхать ездят, – заверил её начальник строительства, который сам санаториев не признавал. – Езжай, отдохни. Город Ессентуки, красота, бюветы, конфеты и прочие женские радости.

– Я не могу, товарищ Засухов. Чеченским девушкам нельзя одним, без сопровождения, в чужие места ездить.

– А как же ты в техникум ездила?

– В техникум – это по делу, на учёбу, а вот просто так нельзя.

– Да, проблема, – почесал затылок начальник, – хотя, впрочем, какая проблема? У нас из бухгалтерии одна женщина просится на курорт. У неё что-то с желудком. Вот она и присмотрит за тобой. Она наполовину чеченка. Знаешь Евхурову Тамару Рамзановну?

– Хорошо, я спрошу дома. Если отпустят, может, и поеду.