Кавказский рубеж. На границе с Тьмутараканью

Следующим его шагом был удар по Хазарскому каганату. Слишком много счетов накопилось у Руси к южному соседу, и не только за вероломство 912 года, но и за века торговли славянскими рабами, за страшную дань с покорённых славянских племен — «по белой девице от дыму» (Радзивилловская летопись), за истреблённые княжьи роды вятичей, радимичей, северян. За фальшивые арабские монеты, что чеканили в столице каганата в государственных монетных мастерских специально «для торговли с северными и северо-западными соседями», как пишут знатоки-нумизматы. Глядя на карту, нетрудно убедиться, что такими соседями для Хазарии были именно славяне. Между прочим, во многих городах Европы в те годы полагалась мучительная казнь за попытку расплатиться фальшивой монетой. Как знать, сколько славянских торговцев, ничего не подозревая, увезли с собой в кошельках на Запад собственный смертный приговор, полученный из рук лукавых рахдонитов в об мен на янтарно-жёлтый воск или серебрящиеся меха из русских лесов.

Летопись скупо сообщает, что пошёл, мол Святослав на вятичей, а потом, не сражаясь с ними, не облагая данью, из их земель — на хазар, а те вышли навстречу во главе с князем своим каганом («князь» по-тюркски — бек, и во главе войска скорее всего стоял именно каган-бек, а не священный каган), и в битве одолел Святослав, взял «город» (столицу) хазар и Белую Вежу и победил ясов-аланов и касогов. Новгородская летопись рассказывает об этом с некоторым дополнением — князь Святослав «приведе» ясов и касогов к Киеву. Как пленников ли для своеобразного триумфа, или как союзников — летописец не уточняет, мне же представляется, что вероятней второе. Касоги-адыгейцы хранили антские предания, а аланы были союзниками воеводы Свенельда в его бердавской экспедиции. Кроме того, аланы несколько раз восставали против Хазарского каганата, и вряд ли стали бы так уж сильно за него сражаться. Кстати, не отсюда ли днепровские Черкасы и молдавские Яссы, древнерусский Ясский Торг? Не от посаженных ли в тех краях на землю севернокавказских воинов великого князя Святослава? Возможно, впрочем, я и не прав: чеченцам, например, доля хранителей преданий про Пиръона-Перуна ничуть не мешает враждовать с русскими, а как раз самого Перуна за победу следовало бы поблагодарить — и что было бы лучшим выражением этой благодарности, как не жизни пленных витязей кавказски племён на киевском алтаре Громовержца?

Младший современник великого князя Святослава, араб ибн Хаукаль, оставил более полное сообщение о его восточном походе. Правда, смуту в ряды учёных его сообщение вселило немалую.

Сам ибн Хаукаль был, как это принято говорить, человеком непростой судьбы. В отличие от блистательного аль Масуди, он не мог похвастаться ни знатностью происхождения, ни наследственным богатством. Странствовал он — а путешествовать ему пришлось не меньше, чем потомку сподвижника пророка, — не от хорошей жизни. Ввязавшись в политические игры, ибн Хаукаль разорился дотла и принуждён был буквально бежать из родного города в 943 году. За последовавшие вслед за бегством три десятилетия скитаний ибн Хаукаль объехал практически все мусульманские страны, от Испании до Индии. Итоги своих странствий беглец подвёл в книге с не слишком оригинальным названием «Книга путей и государств» — так же, как Вы помните, читатель, был озаглавлен труд ибн Хордадбега.