Кавказский рубеж. На границе с Тьмутараканью

На владения Маймуна точил зубы его южный сосед ширваншах — знакомый нам Мухаммед ибн Ахмад, тот самый, что ходатайствовал перед Святославом или его наместником за беженцев из сокрушённого русами Хазарского каганата. Поскольку возведённые мастерами-устодами Хосрова Ануширвана двойные стены «Железных ворот» были крепковаты для армии его княжества.

Мухаммед ибн Ахмад пошёл естественным для восточного человека путём хитрой интриги. Он щедро поддерживал городских старейшин Дербента, подпитывая в них недовольство разгульным правителем. Все ли старейшины знали, под чью дудку пляшут, — неизвестно, но то, что с отстранением эмира от власти и фактическим переходом её в руки раисов ширваншах Мухаммед не торопился войти в город, говорит не то о том, что многие раисы не знали, на кого работают, не то о недоверии ширваншаха к своим союзникам. Эмир сидел под домашним арестом, городом управляли раисы, ширваншах, не торопясь пожинать плоды своей интриги, улаживал, по всей видимости, какие-то свои дела.

Между тем арестованный «демократами»-раисами эмир не терял времени даром. Он сумел отыскать способ снестись с русами. Где и когда правитель мусульманского Дербента успел свести дружбу с северными язычниками, остаётся по сей день неясным. Очень возможно, что Маймун стакнулся с пришельцами ещё в дни падения каганата; возможно также, что эмир наладил связи с новыми соседями уже после того, как Волга стала «Русской рекой».

Письмо, точнее, весточка, посланная заточённым собственными подданными эмиром своим языческим союзникам, скорее всего, сохранилось до наших дней. Вот что пишет арабский писатель ибн аби Якуб эль Недим около 988 года: «Русское письмо. Некто, словам коего я могу доверять, рассказывал мне, что один из династов с горы Кабк (так, как мы помним, арабские авторы называют Кавказ. — О. В.) посылал его к владетелю русов и заметил по этому поводу, что они имеют письмо, которое нарезывается на дереве. При этом он вынул кусочек белого дерева (некоторые исследователи видели в этом „белом дереве“ бересту, а в самом письме — первое упоминание знаменитых берестяных грамот. —

О. В.), который мне и подал. На нём были вырезаны письмена, изображающие, не знаю — слова или отдельные буквы». После этих слов эль Недим приводит ряд загадочных значков, ставших головной болью многих поколений учёных с тех пор, как петербургский академик X. М. Френ опубликовал их в 1836 году. Сам Френ ограничился замечанием о сходстве этих письмен с… синайскими письменами древнего Ближнего Востока. Датский государственный советник и профессор Финн Магнуссен в 1841 году попытался прочесть загадочную надпись с помощью «младшего футарка», рунического алфавита эпохи викингов, в чём нет ничего странного, учитывая, что наши собственные историки уже тогда громко кричали о «норманнском начале русской истории» — скандинавские исследователи были бы просто глупцами, отказавшись от такого роскошного подарка. Удивительней же всего, что, взявшись читать надпись эль Недима рунами, датчанин прочёл её как «slovianin», то есть славянин. Зачем «скандинавский» рус выдал мусульманину бирку с надписью «славянин», датский профессор не пояснил, а жаль. Хотелось бы уловить логику этого поступка — или хотя бы логику рассуждений учёного.

Другой датский учёный, А. Й. Шёгрен, работавший в России, идя по следам соотечественника, читал надпись с помощью всё того же «младшего футарка». Результат получился ещё поразительней — теперь надпись гласила «с русси луд словени». То, что даже датчане понимали, что «русский люд» в конце X века мог быть лишь «словенами», — это безусловно, приятно и заслуживает внимания наших «объективных» учёных. Но вот как всё это соотносится с руническим характером надписи и отчего именно она была нанесена на деревянное письмо «династа с горы Кабк» к «владетелю руссов», лично мне, читатель не ясно совершенно.

Русский выдающийся исследователь, борец с норманнизмом, доводы которого заставили отступить от прежних взглядов многих крупных и честных учёных, считавшихся столпами норманнской теории, — таких, как М. П. Погодин, — С. А. Гедеонов также удачу при попытке трактовки загадочной надписи. Он увидел в ней глаголическое СТОСВЪ — то есть сокращённое «Святославъ». Как видим, Гедеонов считал, что надпись относится ко временам Святослава, но мне лично трудно поверить, чтоб информатор эль Недима в течение поколения берёг деревяшку с непонятными каракулями. При этом странным образом было использовано два различных начертания буквы «с»: одно из «квадратной» глаголицы хорватов-католиков, другое — из «округлой» глаголицы православных болгар — не говоря уж о том, что на глаголицу воспроизводимые эль Недимом значки похожи разве что чуть больше, чем на прямые и стройные норманнские руны.