Казаки на «захолустном фронте». Казачьи войска России в условиях Закавказского театра Первой мировой войны. 1914—1918 гг.

Османская же 3-я армия, напротив, усиливалась хорошими профессиональными войсками, за счет 1, 2 и 4-й (Сирийской) армий, а также формированием новых частей. К марту она уже оправилась от поражения в Сарыкамышском сражении и могла выставить 194 батальона, 210 эскадронов и курдских сотен и 508 орудий. Сменилось и армейское командование – Энвер-паша, после Сарыкамышского поражения вернувшийся в Константинополь к государственному управлению, назначил вместо себя на пост командующего генерал-лейтенанта Хаки-пашу, но, так как тот вскоре умер от тифа, этот пост занял генерал-лейтенант Махмуд-Камиль-паша (М. Киамиль); начальником штаба армии по-прежнему оставался германский майор Гузе²².

Подтягивание необходимых резервов позволило османам начать активные действия. Так, с целью поднятия персов на антироссийское восстание их части стали оперировать в районе Урмийского озера, однако в апреле – мае они были разбиты и вытеснены с персидской территории российским Ван-Азербайджанским отрядом²³.

Сразу же после этого, в мае – июне, Кавказская армия провела Ванскую операцию. Главным ее оперативным действием оказался предпринятый 6—20 мая (19 мая – 2 июня) 1915 г. 800-верстный рейд сборного конного отряда генерал-лейтенанта К-Г.-Р.Р. Шарпантье, состоявшего из Кавказской кавалерийской дивизии и 3-й отдельной Забайкальской казачьей бригады (36 драгунских эскадронов и казачьих сотен, 10 конных и 12 горных орудий). Отряд прошел по тылам противника от Тавриза к Урмии, а затем, вокруг Ванского озера, на город Ван, произведя тем самым большое впечатление на курдов, несколько утихомирившихся после своих постоянных набегов на российские тылы и пути сообщения, и способствуя поднятию престижа России в Персии и усилению антиосманских настроений среди армян и айсоров²⁴

.

В конце мая – начале июня 1915 г. на Кавказском фронте наступило короткое боевое затишье, ставшее предвестием новой крупной войсковой операции, получившей название Алашкертской (Евфратской). Проходила она, по разным данным, с 27 мая (9 июня) по 22 июля (4 августа) или с 29 мая (11 июля) по 31 июля (13 августа).

Инициаторами проведения этой операции опять явились османы. Махмуд-Камиль-паша, жаждавший поскорее отыграться за катастрофу под Сарыкамышем, решил сосредоточить в долине Евфрата из имевшихся в его 3-й армии 150 тыс. бойцов и 360 орудий ударный кулак в 60 тыс. штыков и сабель, направить оный на российский 4-й Кавказский армейский корпус и, прорвав корпусные позиции, выйти во фланг и тыл основных сил Кавказской армии.

Н.Н. Юденич, к тому времени имевший в своем распоряжении 112³

/₄ пехотного батальона, 213 драгунских эскадронов и казачьих сотен, 20 инженерных рот, 43 ополченских и 8 добровольческих дружин, 2 авиационных отряда и 348 орудий – всего 133 тыс. штыков, 36 тыс. шашек и 356 орудий, – заранее разгадал планы врага и приказал 28 июня (11 июля) 4-му Кавказскому корпусу первым напасть на него. Однако корпусной командующий генерал Огановский наступление повел вяло, понапрасну тратя наступательную энергию. Это позволило османам без особых препятствий 9 (22) июля нанести мощный контрудар по корпусу и отбросить его к Алашкерту. 20 июля (2 августа) османские части уже заняли Каракалиссу и дошли до Агридагского хребта, значительно углубившись в оборону левого фланга Кавказской армии.

Однако это углубление поставило самих осман в весьма невыгодное положение, оголив их пути сообщений. В итоге 22 июля (4 августа) они приостановили наступление, а на следующий день вынуждены были спешно, в беспорядке, отступить вниз по Евфрату, потерпев поражение от созданной специально для контрудара армейской группы Генерального штаба генерал-лейтенанта Н.Н. Баратова (4-я Кавказская стрелковая и 1-я Кавказская казачья дивизии), которая вышла в тыл неприятелю у Даяра²⁵.

Разгром осман был бы полный, если бы командиры отдельных соединений Кавказской армии проявили побольше храбрости и инициативы в этом деле, вместо того чтобы безучастно следить за отступлением неприятеля, даже не пытаясь хоть как-то увеличить активность своих частей. Так, генерал Назарбеков, командовавший Ван-Азербайджанским отрядом, действовал весьма вяло, позволив османским войскам выйти из-под угрозы окружения, а начальники кавалерийских групп, входивших в состав 4-го Кавказского армейского корпуса, генералы Шарпантье и Вивьен, имея приказ о наступлении и преследовании противника, вовсе «уклонялись от выполнения ставившихся им задач и не проявляли воинского долга и мужества». Особенно здесь отличился генерал Шарпантье, который, прямо соприкасаясь с отступавшими османскими войсками, «созерцал бегство турок на Евфрате столь же безучастно, как в свое время смотрел под Лодзью на бежавшую мимо его корпуса немецкую артиллерию и обозы (тогда его Кавказская кавалерийская дивизия действовала на Западном фронте). Из вверенных ему 10 тысяч острых шашек ни одна не вылетела из ножен…»²⁶.