Казань. Полная история города

На подступах к Казани мы прошли огромную протоку под названием Булак. Я не знаю ничего более живописного, чем длинная цепочка деревянных домов, которые выстроены по ту сторону Булака, и сотнями окон каждый вечер загорается огонек, создавая подобие праздничной иллюминации. Здесь церковь и мечеть соседствуют и являют пример такого братского дружества меж крестом и полумесяцем, какое, пожалуй, можно встретить только в Казани.

Гидом Дюма в Казани стал генерал-интендант Яблоновский, к которому у француза было рекомендательное письмо. Яблоновским его называет сам Дюма, однако на самом деле он был не генерал, а полковник интендантской службы, и фамилия его была не Яблоновский, а Жуковский.

Этот самый «Яблоновский», по словам Дюма, оказался «очаровательным человеком», и он тотчас же предложил путешественнику свой дом и экипаж. Не менее очаровательным и обязательным оказался другой казанец – «le général Lahn» (на самом деле это был начальник отдела окружного управления путей сообщения Фридрих Ипполитович Лан).

Новые друзья одаривали Дюма подарками: он получил охотничью сумку от «генерала Лана» и тюфяк с подушками от «Яблоновского». Дюма также был принят ректором университета, известным востоковедом Осипом Михайловичем Ковалевским.

«Яблоновский» показал Дюма достопримечательности Казани, и вот что об этом написал потом знаменитый автор «Трех мушкетеров» и «Графа Монте-Кристо»:

Начали с Кремля, Спасская башня, башня Сююмбике. Здесь Иван Грозный и царица Сююмбике – самые популярные исторические личности в Казани, один – потому что сделал городу много зла, другая – потому что сделала городу много добра. Побывали мы и в соборе, где хранится чудотворная икона, известная всей России как икона Казанской Божьей Матери. Осмотрев Кремль и собор, мы пошли по лавкам. Казань славится кожами и мехами. Думаю, что ни в каком другом городе на свете так не выделывают кожу, как в Казани. Привез домой три-четыре вещи, являющие собой чудо выделки: охотничью сумку, диванную подушку, патронташ, которые мне подарили, и сапоги, которые я сам купил, и все это оставляет далеко позади лучшие изделия кож Франции и всей России. После кож идут меха. В Казани есть прекрасные меха всех сортов, от медведя до куницы, белки, голубого песца. Хорошая медвежья шкура, какая продается по пятьдесят рублей в Москве и по четыреста франков в Париже, в Казани стоит двадцать рублей (то есть восемьдесят франков).

А вот что пишет об этом краевед Н.П. Загоскин: «Дюма нарасхват, его приглашали на обеды, вечера, рауты, просили сняться в только что появившейся перед тем в Казани фотографии. Дюма сделался положительно “модою” казанской общественности. Держал себя французский романист довольно странно: он носил во все время своего пребывания здесь костюм русского ополченца, весьма бесцеремонно заявляя, что “оставил свой европейский костюм в последнем европейском городе”. Местные газеты писали, что Дюма – добродушный великан (его рост достигал 180 см – редкость по тем временам), преисполнен жизни. Она кипит в нем, кипит и возле него. И хотя ему уже много лет, и он полноват, но он еще красив, с сияющими голубыми глазами. И он очень нравится женщинам. Дюма побывал в нескольких “благородных” домах, много ходил по городу, интересовался и книжными лавками. Расспрашивал про свои произведения. В одной из лавок ему предложили “Графа Монте-Кристо” с портретом автора, весьма далеким от оригинала. Громко расхохотавшись, Дюма немедленно приобрел эту книгу: “Я буду во Франции пугать детей этим портретом!” – воскликнул он».