Кейли

– Моя карьера полетит к чертям, окажется на самом дне, наша семья окажется замешена в таком скандале, из которого нам ни за что не выбраться чистыми! Пожалей меня, я десятки лет потратил, чтобы получить это место, я годами прогрызал себе путь к этой цели! Мы живем так хорошо, – он обвел рукой нашу гостиную, – только потому, что я тот, кто я есть. А теперь подумай о своих маленьких сестрах, которые лишатся всего, подумай о своей бедной матери, которая узнает, что ее сын убийца, а потом и вовсе его потеряет, потому что тебя посадят!

– Но как же…

– Я помогу твоему другу. Так, как смогу. Его осудят, его посадят, но ненадолго, обещаю, что сделаю все, чтобы его дело пересмотрели сразу, как будет возможность. Он не просидит там долго. Обещаю.

Отец был чертовски прав. Коул, которого посадили, потому что отец сделал ровно то, о чем говорил в тот вечер брату, действительно не провел в тюрьме много времени. На второй месяц девятилетнего срока его убил кто-то из заключенных в драке. На его теле насчитали больше дюжины ножевых ранений.

На этом та грязная и мрачная история могла бы быть окончена, вот только за Коула вступилась вся его семья. Дрю их отец, Каил и Кристофер буквально взяли нас в осаду. Они ходили в полицию, ходили в суд, обращались в местные правозащитные организации, подняли на уши всю прессу нашего города, утверждая, что их брата подставили.

Но у них ничего бы не вышло. У сына главного прокурора с безупречной двадцатипятилетней репутацией службе закона было алиби – я. Я давала показания, рассказывала, как весь тот вечер мы с братом провели, смотря телевизор и делая мои уроки. Я рассказывала о том, как Итон помогал мне с английским, а потом мы обсуждали, что выбор колледжа для меня не так уж далек, и брат давал мне советы… Целая выдуманная история, которую я заучила наизусть со слов родителя.

Потому что тоже боялась. С Салливанами я знакома не была, но знала, что брат дружил с Коулом. Мы иногда пересекались и на этом все. Своя семья была ближе, но спустя много времени, иногда я жалела, а совесть поднимала внутри настоящий бунт. Так не должно было быть. Я не должна была врать в суде после клятвы на священном писании. Я не должна была помогать папе отправлять за решетку невиновного человека. Мы: отец, я и Итон были виновны в том, что Коул Салливан прожил восемнадцать лет и погиб в грязной тюремной драке. Но, как всем известно, отправиться назад и изменить что-то попросту невозможно…

Матери мы решили ничего не говорить. Она долгое время была уверена, что Коул действительно виновен и искренне недоумевала, почему Салливаны в наглую пытались повесить убийство на ее любимого сына.

Мы втроем также виновны в том, что эта история повлекла за собой дальше…

Дрю Салливан оказался очень упертым человеком и по-настоящему заботливым отцом. Он не успокоился, не смирился и не опустил рук после того, как его сына отправили за решетку за преступление, которого он не совершал. Он продолжал искать, копать, расследовать все лично и, в конечном итоге, он добрался до нужной детали. Обнаружил запись с камеры наблюдения, на которой очень хорошо было видно, что за рулем был Итон, которую упустил отец. И пришел с ней к отцу. В этом была его роковая ошибка.

Если отец полагал, что нашу семью потопит сын, убивший пожилую женщину и скрывшийся с места преступления, то это… то, во что собирался окунуть нас отец Коула – это точно был бы неминуемый конец. Прокурор, сфабриковавший улики, чтобы отмазать сына-убийцу… это был бы настоящий крах. И отец снова решил действовать. На кану встала жизнь второго из семьи Салливан.

Позже отец признавался нам с братом, что не хотел, чтобы все так вышло. Он просто отчаянно желал, чтобы все закончилось… и все закончилось. Папа нанял каких-то крутых ребят, чтобы те припугнули старшего Салливана и отобрали пленку, но в конечном итоге, зашли намного дальше.

Тело Дрю нашли спустя два дня, его выбросили на безлюдной дороге в пригороде. Оно было до такой степени изуродовано, что опознание пришлось проводить по зубам.