Кельтская Шотландия

Крупные школы, обучение в которых велось на интернациональной латыни и куда приходили люди из далеких друг от друга стран, имели тенденцию возникать там, где преподавали известные учителя. Одним из таких мест был Париж: знаменитый своими философами и теологами, он вскоре превратился в интеллектуальный центр Северной Европы. На юге сходное положение в сфере юридических наук завоевала Болонья. В третьей четверти XII века парижские школы уже приобрели очертания организации в форме гильдии преподавателей с правом принимать новых членов на основе определенной квалификации. Еще до 1200 г. Филипп II Август вывел эту гильдию из-под муниципальной юрисдикции, даровав ей самоуправление. К 1250 г. она окончательно сформировалась как крупная автономная корпорация преподавателей. Сходным образом протекало развитие и в Болонье, хотя здесь исходным пунктом послужила организация гильдии учащихся, а не учителей. Еще до того, как парижские школы успели полностью сложиться в единую структуру, примерно в конце 60-х гг. XI в. от них отделилось некоторое число преподавателей и учеников. Отколовшаяся часть отправилась в Англию и обосновалась в Оксфорде. В 1209 г. в Оксфорде произошел аналогичный процесс, и раскольники основали свою школу в Кембридже.

Такие же процессы протекали и в других европейских странах. Эти studia generalia (крупные открытые школы, доступные для всех желающих) или universitates magistrorum или scholarium (корпорации преподавателей или учащихся), в сущности, представляли собой гильдии, которые либо по молчаливому соглашению, либо позже по праву, пожалованному Папой или светским государем, регулировали допуск к преподавательской деятельности. В Средние Века неквалифицированный человек, дилетант, пользовался всеобщим и глубоким Презрением. Рыцарь, ученый, купец, ремесленник в одинаковой степени должны были получить формальный допуск к профессиональной деятельности, предоставив уже принятым членам корпорации доказательства того, что они получили необходимую подготовку. Ту же самую процедуру можно до сих пор наблюдать в допуске к профессии практикующего врача. Facultas docendi, лицензия на обучение, выданная признанным университетом, была действительна во всех европейских странах. Ее типичный текст сохранился, например, в формуле докторского диплома позд-несредневекового Абердинского университета:

«Мы, префект, вице-канцлер факультета искусств, декан и сенат Академии, секретарь сим документом хотим заверить, что после того как Н. доказал сенату свои знания в науках (медицине и т. д.), он подтвердил докторскую степень, представив прежде доклад и должное сообщение на публичный суд профессоров и экзаменаторов и соблюдя все надлежащие формальности; после этого ему была дана полная возможность для повсеместного чтения, преподавания, толкования и другие всяческие привилегии, которые обычно предоставляются здесь и в других местах снискавшим высокую степень доктора. Посему в большее доказательство сего факта мы заверили сию рукописную бумагу общей печатью Академии».

В этих университетах ученость отделилась от монастырских или кафедральных школ, так как их служители, clerici, больше не должны были носить духовный сан; это слово начинает отдаляться от значения «духовное лицо» и обозначать всего лишь образованного человека. Секуляризация становится все более заметной. Учащийся, не сдерживаемый никакой дисциплиной за пределами своей аудитории и воодушевленный хулиганством молодежной толпы, мог пользоваться дурной репутацией как индивидуум (в ту раннюю эпоху было множество Вийо-нов) и представлять угрозу гражданскому миру в толпе себе подобных. Школяр не ограничивался в штудиях степенным учебным планом, составленным своим епископом: он отваживался изучать произведения язычников, в особенности представителей испанских школ, знаменитых своими учеными (Аверроэс умер в 1198 г., а Маймонид в 1204 г.). Благодаря мусульманам в Европу вернулся Аристотель, принесенный архиепископом Раймондом Толедским и шотландцем Михаилом Скоттом, чтобы занять главенствующее положение во всех отраслях знания того времени. Его формальная логика наложила свой отпечаток на всю средневековую науку, дав, так сказать, новый повод к размышлениям теологии, где Божество стало пониматься как необходимая первопричина. Однако испанские школы — как арабские, так и иудейские — в значительной мере способствовали возникновению ересей, и Южная Европа долгое время находилась под сильнейшим впечатлением от материалистического пантеизма Аверроэса.