Хаббл. Расширение Вселенной

Хаббл своей жене, в один из тех редких моментов, когда он говорил о религии

Как видите, описательная астрономия у Мультона и краткие лекции по сферической астрономии у Эддингтона — вот и все астрономическое образование Хаббла. Однако отсутствие систематических знаний компенсировалось умениями, умом и памятью. Исследователь прекрасно знал небо. Когда он рассматривал фотопластинку, то мог заметить малейшее изменение по сравнению с предыдущей. Так, Хаббл был способен обнаружить новую звезду галактики прямо на пластинках. Он умело обращался с телескопами, пластинки были разбросаны по его столу в творческом беспорядке, но при необходимости он всегда выхватывал именно ту, которая была нужна в данный момент. Он знал купола лучше, чем собственный дом, двигался по ним с ловкостью акробата, добиваясь наибольшей эффективности работы телескопов даже при плохом сиинге (астрономический термин от английского seeing — качество точечных изображений при атмосферной турбулентности).

С наступлением ночи, когда холод сковывал пальцы и астрономы изо всех сил старались сконцентрировать внимание, Хаббл оставался активным и готовым к работе. С телескопами в то время нельзя было терять ни секунды, нужно было использовать каждый миг темноты. Когда купол закрывался и в лучах брезжившего рассвета люди, шатаясь, словно сомнамбулы, возвращались в комнаты, Хаббл был все так же бодр и свеж.

Несмотря на строгое пуританское воспитание, он быстро прекратил посещать церковь и не любил разговаривать о религии или о возможной связи его работы с религией. При этом ученый не жалел денег на книги по древним религиям и теологические работы.

ХАРАКТЕР

Ребенком Эдвин был очень чувствительным и ласковым, и никто не мог предвидеть, что, повзрослев, он станет высокомерным, резким и бескомпромиссным. У своих коллег он вызывал или восхищение, или раздражение — третьего было не дано.

С детством Эдвина связан один эпизод, который мог иметь для мальчика серьезные психологические последствия. Вирджиния, его сестра, которая была старше на один год, постоянно ломала игрушечные замки шестилетнего Эдвина, и он решил наказать ее, наступив ей на руку. Девочка расплакалась, и Эдвин подумал, что хорошо проучил сестру. Но через несколько дней Вирджиния неожиданно умерла, и мальчик винил себя в ее смерти. Он был так безутешен, что родные начали беспокоиться о его собственном здоровье.

В 1901 году в Уитонской школе мальчик начал показывать свой непростой характер. Один из его товарищей рассказывал:

«У Эда вообще не было друзей... По большей части это была его собственная вина, так как он никогда не проявлял желания подружиться с кем-нибудь из нас. Он по натуре был высокомерен и считал, что у него на все есть ответы».

Но в этой же школе стала заметна и природная одаренность мальчика. Одна из его учительниц, мисс Грот, предсказала: «Эдвин Хаббл будет одним из самых блестящих представителей своего поколения». Любопытно, что даже в возрасте 12 лет он вызывал по отношению к себе самые противоречивые чувства: одни замечали прежде всего его дурной характер, а другие были восхищены его одаренностью.

Соревновательный дух Эдвина также проявился довольно рано. Однажды его товарищ в Оксфорде Элмер Дэвс был сильно подавлен и сомневался в том, что ему удастся реализовать себя. Он признался Эдвину, что предпочел бы быть первым в провинции, чем последним в Риме. Эдвин ответил: «А почему не первым в Риме?»

Когда он находился рядом с тобой, ты становилась единственным для него человеком на свете, но, чуть отдалившись, он забывал о тебе. Его голова всегда была где-то в облаках.

Хелен, одна из младших сестер, о Хаббле

В Оксфорде Эдвин ничем особо не увлекся: ни теми занятиями, которых требовал от него отец, ни теми, которые он ему запрещал. Однако времени даром юноша не терял. Отцу он, немного лицемеря, писал: «Мои амбиции на данный момент сводятся к книге и удобному креслу у камина». Это совершенно не согласуется с активной деятельностью Хаббла и его участием в разных авантюрах. В другом письме есть и такие слова: «Я не могу видеть, куда иду, но я нахожусь на своем пути».

Эдвин скрывал от родителей свои колебания перед выбором: скучная карьера юриста или увлекательная астрономия?

Вернувшись домой, он по-прежнему требовал от своей матери, чтобы она, несмотря на тяжелое положение семьи, готовила чай с тортом для его старых друзей по стипендии Родса.

Это вызывало досаду у сестер Эдвина даже много лет спустя.