Хаббл. Расширение Вселенной

Война осталась позади. По этому поводу была устроена шумная вечеринка, от участия в которой Хаббл не думал уклоняться, несмотря на данное отцу обещание не пробовать спиртного. Эта был первый случай, когда он злоупотребил алкоголем (или, может быть, второй, если учесть испанский херес), но и причина была веской. На следующий день из-за похмелья Эдвин ничего не мог вспомнить, но товарищи рассказали ему, что он блестяще выступил с длинной зажигательной речью. Хаббл ответил: «Хотел бы я это послушать».

Пожалуйста, приезжайте как можно скорее, потому что 100-дюймовый телескоп скоро поступит в обсерваторию, и это откроет много возможностей для работы.

Из письма Хейла Хабблу в связи с задержкой его приезда в обсерваторию Маунт-Вилсон

После перемирия добровольцы вернулись в США, но Хаббл воспользовался своим пребыванием в Европе, чтобы снова посетить Англию. И это было тем более поразительным, что в то же время сам директор обсерватории Маунт-Вилсон ждал его на работу.

Хаббл в костюме атлета в 1906 году во время учебы в Уитонской школе.

Артур Эддингтон, астроном, занятия которого по сферической астрономии посещал Хаббл. У них завязались долгие дружеские отношения.

Хаббл (второй ряд, второй слева) с друзьями в 1914 году.

Хаббл поехал в Кембридж, где в Тринити-колледже ему представилась прекрасная возможность увидеть подлинные бумаги Исаака Ньютона, причем не только его знаменитые «Начала», но и маленькую книжечку со списками ежедневных покупок. Он смог прислониться к яблоне, выращенной из того самого яблока, которое обессмертило Ньютона. Кроме того, как мы уже сказали, он смог присутствовать на занятиях Артура Эддингтона по сферической астрономии, занять место за High Table (Высоким столом), вдохнуть чистого воздуха колледжей, вновь восхититься необычными традициями Кембриджа, которые, как это ни парадоксально, во все времена помогали открывать новые страницы науки.

Хейл с нетерпением ждал возвращения Эдвина. Из-за обещания, данного им какому-то неизвестному Хабблу, ему уже пришлось отказать нескольким многообещающим астрономам, а новый сотрудник все не ехал и не ехал.

Перед началом работы Хаббл посетил Ликскую обсерваторию — он пришел туда в военной форме и представился: «Майор Хаббл». С тех пор в Ликсе все с некоторым ехидством говорили о нем только как о «майоре Хаббле». На его папке для ежедневной работы было написано: «Майор Эдвин П. Хаббл, 343-й пех.». Именно так, в военной форме, Хаббл прибыл в Маунт-Вилсон, где должна была решиться его судьба. Он говорил с претенциозным акцентом, не замечая иронических улыбок за спиной, особенно со стороны Шепли, родившегося, как и сам Хаббл, в Миссури.

ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА

Как можно догадаться, после начала Второй мировой войны майор Хаббл вновь был готов идти в битву. Ему исполнился 51 год, и он стал знаменитым ученым. Хотя война и называлась мировой и в ней участвовали разные страны, а от гитлеровской Германии нужно было защищать всю Европу, военный пыл Хаббла был направлен исключительно на спасение любимой Англии.

Он начал участвовать в радиопрограммах, вступая в дебаты с теми, кто считал, что США должны воздерживаться от вступления в войну. Чаще всего его оппонентами были представители антибританского комитета «Америка прежде всего» (American First Committee). Хаббл участвовал в милитаристских обществах, в которых заметную роль играл нобелевский лауреат из Чикаго Роберт Милликен. Эдвин произносил страстные речи в поддержку исключительно Англии, а не всей Европы, и когда ему указали на этот выраженный пробританский настрой, Хаббл ответил: «Естественно, я ведь выступаю за цивилизацию».

Такая активность и энергия обернулись появлением новых врагов. Ученый постоянно получал письма с угрозами, но позиция Хаббла и его жены не менялась, причем храбрость он проявлял не только на словах. Армия США нуждалась в помощи ученых. Хабблу предложили сотрудничество с Абердинским испытательным полигоном в Мэриленде, где имелся отдел внешней баллистики, решавший как военные, так и гражданские задачи. На этом полигоне ученый начал работать в должности подполковника, однако звание ему так и не присвоили. Как признавался сам Хаббл, первое, что он сделал после получения предложения, — нашел в словаре слово «баллистика».