Хаббл. Расширение Вселенной

Грейс была чувствительной личностью. Ее дневниковые записи говорят о развитом воображении этой женщины, они написаны хорошим литературным языком. Грейс вполне могла бы стать писательницей — об этом говорит и тот факт, что именно она редактировала рукописи своего друга, прославленного британского писателя Олдоса Хаксли (1894-1963). Когда выяснилось, что Грейс больше не может этим заниматься, Хаксли пришел в настоящее отчаяние — он никак не мог найти подходящего редактора, несмотря на щедрую оплату. Во время войны Грейс очень скучала по этой работе и по собственной инициативе корректировала доклады подчиненных Хаббла, считая, что, несмотря на точность математических формул, стиль этих работ далек от изящества. Интересно, что все эти доклады были секретными, но никто не мешал ей заниматься вычиткой: ученым было хорошо известно, что Грейс все равно не понимает прочитанного, да и если сам майор Хаббл не имел ничего против такой помощи, то с чего бы протестовать другим?

Однажды в разговоре о том, что такое любовь, Грейс произнесла красивую фразу: «Любовь — это попытка убрать банановую шкурку с жизненного пути другого человека». Эдвин рассказывал такие вещи, что верить в них могла только доверчивая Грейс. Темой его повествований были его боевые подвиги во Франции в годы Первой мировой войны или достижения на адвокатском поприще после возвращения из Оксфорда. Что и говорить, жена великого астронома была очень наивна и во всем доверяла своему супругу.

Как-то в 1942 году был захвачен и доставлен на испытательный полигон, на котором Хаббл руководил отделом внешней баллистики, немецкий корабль. Эдвин сказал жене, что на корабле нашли приказы самого Гитлера об уничтожении их полигона и лично доктора Хаббла. Грейс поверила мужу и написала об этом в своем дневнике.

Больше всего поражали в Грейс ее самоотверженное восхищение Эдвином, ее непоколебимая готовность помочь ему в любой момент, ее любовь и гордость тем, что в Эдвина влюбляются молодые девушки. Одна из ее записей, относящаяся к периоду жизни в охотничьей хижине на острове, гласит:

«Так важно, что с Э. можно искать ответы на любые вопросы или молчать с ощущением чувства товарищества. Пока я занимаюсь домашними делами, я думаю, как сильно зависит жизнь человека от других людей, с которыми он разделил жизненный опыт и мысли. Э. и я за те годы, что мы вместе, вспоминаем о пережитых событиях, эти воспоминания живут в нас. Одно слово, сказанное одним из нас, заставляет нас взглянуть друг на друга и подумать об одном и том же. Без этого можно стать глухим, немым, слепым инвалидом».

СОЦИАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ

Хаббл и его жена любили встречи, ужины и беседы с друзьями и соседями, но их социальная жизнь стала гораздо более интенсивной после знакомства с Эйнштейном. Расскажем о нем, потому что, безусловно, этот эпизод представляет интерес с точки зрения истории науки. Эйнштейн на пике своей популярности публично признал, что ошибался и что Хаббл прав. В тот момент Хаббл стал таким же популярным, как сам Эйнштейн, и для него открылись двери в высшее общество, так что супруги Хаббл окунулись в салонную жизнь и встречи со знаменитыми учеными, деятелями искусства и политиками.

Хаббл очень заботился о своем гардеробе, он заказывал вещи у английского портного, переехавшего в Лос-Анджелес. По словам Грейс, Эдвин светился «наивной тщеславностью» в своем костюме, который так шел его благородному лицу. Супруги постоянно общались с английскими учеными, лично или через их американских коллег, посещавших Британию. Хабблы дружили с красноречивым, остроумным ученым и писателем- фантастом Фредом Хойлом, с Джеймсом Джинсом — стеснительным астрономом, прекрасно игравшим на органе, с молчаливым загадочным квакером Артуром Эддингтоном.

Грейс была блестящей женщиной, гораздо более экспрессивной, чем Эдвин. Она была такой же англоманкой, как и он сам (или даже большей); известно, что Грейс приучилась писать на английский манер слова, которые пишутся по-разному в Англии и США. Ее восхищение британским стилем жизни распространялось и на презрительное отношение к более бедным людям.