Хайд

Он задумался, сколько еще открытий принесет ему расследование и сколько разоблачений будет сделано к тому времени, как с деревьев упадут последние листья. Еще задумался о Келли, о своем будущем без работы в полиции и о том, какие перемены произойдут в его жизни, когда первые лопнувшие почки на ветвях дадут сигнал к новому поединку – между зимой и весной.

В разгар утра на Торфикенскую площадь без предупреждения явился главный констебль Ринтул, и вид он имел весьма суровый. Хайд как раз оказался в приемной, когда Ринтул ворвался через парадный вход, зажав под мышкой свернутую трубкой газету, как щеголи носят трости.

– Мы можем поговорить в вашем кабинете, капитан Хайд? – без церемоний спросил он.

– Разумеется, сэр, – кивнул Хайд и повел шефа на верхний этаж участка.

– Вы решили не выдвигать обвинения против Кобба Маккендрика, как мне стало известно, – сказал Ринтул, когда они оба уселись и начальник полиции отказался от чая.

– Да, – подтвердил Хайд. – Маккендрик сотрудничает с нами по мере возможностей, и нет никаких доказательств тому, что он ведет подрывную деятельность или призывает к антиправительственным актам.

– Нет, конечно. Полагаю, что акты, совершавшиеся в так называемом клубе «Янус», были не то чтобы антиправительственными. Однако если не в политическом, то в нравственном плане они противозаконны, и за них предусмотрено уголовное наказание. – Ринтул развернул газету и бросил ее на стол перед Хайдом.

На первой полосе «Эдинбургского комментатора» красовался тот же головной фотопортрет Маккендрика, который был на его листовках. Заголовок над ним гласил:

«Светский портретист и агитатор шотландских националистов арестован в логове извращений».

Подзаголовок под ликом Маккендрика пояснял: «Противоестественные, аморальные акты вершились в тайне – полиция бессильна привлечь виновных к ответу».

Хайд вздохнул:

– Сдается мне, Особое отделение добилось своего: Кобб Маккендрик уничтожен. Теперь никто из представителей высшего общества не закажет ему картину, а его политические взгляды обнародованы таким скандальным образом, что никому не захочется в них публично расписаться. Вопросов к империи, а стало быть, и к Унии, больше не останется, ибо вопрошающий будет заподозрен в противоестественности и аморальности.

– Может, так оно и будет, Эдвард, но мне не нравится, что Маккендрик и его дружки избежали суда. Благодаря этой передовице в «Комментаторе» эдинбургских полицейских теперь тоже могут заподозрить в склонности к известно какому греху. Я думаю, нам нужно пересмотреть это дело.

– Я дал Маккендрику слово, главный констебль.

– Вы не обязаны держать слово, данное содомиту, извращенцу и преступнику.

Хайд печально вздохнул с видом человека, который вынужден прибегнуть к средству, о котором предпочел бы и вовсе забыть.

– У меня есть другая причина.

– А именно?

Хайд достал из кармана пиджака сложенный полицейский протокол, развернул его и протянул главному констеблю.

– Сведения, записанные здесь, не попали ни в какие другие отчеты, сэр. Старший сержант Фрейзер быстро сориентировался и отложил этот протокол в сторонку.

Ринтул прочитал текст, и решимость на его лице сменилась покорностью.

– Благодарю вас, Хайд. Я вам искренне признателен.

– Когда Фрейзер прочитал фамилию, он подумал, что лучше сначала…

– Это мой племянник. – Ринтул кивнул. – Сын моего брата. Во всех отношениях достойный юноша. Достойный, но…

– Я думаю, мы склонны к поспешным выводам, когда речь заходит о подобных вещах, – заметил Хайд. – Так или иначе, проблема решилась. Полагаю, в этом направлении расследование лучше не продолжать, а то…

– Я вас понял, – сказал Ринтул без намека на обиду или злость. – Надеюсь, вы хоть немного продвинулись в деле повешенного над рекой Лейт?

– У нас есть его имя и фотография, – сообщил Хайд. – Это Дональд Фаркарсон.

Ринтул на секунду нахмурился, припоминая, затем его лицо прояснилось.

– Это же частный сыщик, которого нанимал Джеймс Локвуд?

– Совершенно верно. Теперь мы пытаемся установить связь между двумя делами. Боюсь, что это не внушает оптимизма по поводу счастливого исхода в деле об исчезновении мисс Локвуд.

– Черт, – вырвалось у Ринтула. – Я…

Его прервал стук в дверь. Иэн Поллок, имевший донельзя усталый вид, вошел без приглашения, но остановился, увидев в кабинете начальника полиции.

– Простите, сэр, я не хотел вам мешать, но…

– Что случилось, констебль Поллок? – спросил Хайд.

– Я закончил разбираться с бумагами, которые мы привезли из квартиры Фаркарсона. Помимо прочего, он собирал копии документов купли-продажи недвижимости. Приобретательницей везде значится Элспет Локвуд.

– В этом есть что-то важное?

Поллок просиял: